Сам же Маркус довольствовался малым. Он не видел необходимости в яствах и излишках. Он собирал книги и свитки, это занимало много времени. Помогал и Вильгельм, который тащил от живых интересные экземпляры.
– Нет, уйди! – громыхнула Ливия, но спохватилась: – Маркус?
– Ничего не нужно, – ответил он спокойно.
– Уйди! – повторила Ливия и когда служанка убежала, заговорила спокойнее, потому что считала Маркуса равным: – Вильгельм не спятил, нет.
– Он прямо нарушает закон, – напомнил Маркус, – не какую-то рекомендацию, не какое-то пожелание или запрет. Закон, Ливия!
– Он просто хочет знать… – слабо защищалась Ливия.
Маркус вздохнул. Ливия всегда будет стоять за Вильгельма, и это было ясно. Когда Ливия умерла – её не сразу определили в Круг Огня, до это она была на Ледяных Озёрах. Маркус помнил об этом, пусть даже сама Ливия пыталась это забыть, а может и правда забыла. Вильгельм же, польстившийся на её красоту, способствовал тому, чтобы Ливию перевели в иной, более высокий ранг. Тогда Вильгельм был в почёте – шла война и вурдалаки были полезны, ведь они ходили среди и живых, и мёртвых.
Сложится не сложилось, да и не могло – не то место, не та система, не те цели, но Вильгельм был привязан к ней, а она была привязана к нему нежной дружбой. Стоило ли удивляться тому, что даже сейчас Ливия буйствовала и утверждала, что Вильгельм совсем не спятил?
– Госпожа, – изгнанная служанка снова появилась на пороге, – простите, госпожа…
– Что ещё? – Ливия, совсем не расположенная в этот час хоть к каким-то любезностям, обозлилась. – Ты что, не видишь. У нас беседа?
– Подожди, – остановил её Маркус, – что случилось?
– Вам прислали конверт, – служанка дрожала от страха. Гнев госпожи был страшен для неё, да к тому же и грозил падением на другой круг. А заново уже не подняться – всегда есть те, кто моложе, красивее, веселее, расторопнее. Умирают многие. Умирают все.
– Ну и что? – Ливия присмирела от слов Маркуса, но себе осталась верна, – мало ли…
– На нём печать, – Маркус взял конверт из дрожащих рук служанки и продемонстрировал Ливии печать. На красно-чёрном фоне был залитый серебряный знак…
Ливия даже встала, забыв про свой гнев. Служанка по знаку Маркуса, которому успела проникнуться уважением, сбежала из гостиной, радуясь тому, что обошлось.
– Это… это приглашение, – голос предал Ливию мгновенно, в глазах её проступил отчётливый страх, такой же, как в глазах служанки. – Это приглашение… взгляни!
Он уже и сам видел. Пара сухих строк, выражающих почтительное, но ледяное пожелание явки Ливии в саму Точку Тьмы. Прийти предлагалось в одиночестве и в строго назначенный час. Но это ещё ничего, не это испугало Ливию, а последняя фраза: «для прояснения обстоятельств».
Это означало практически допрос и Ливия подозревала, что речь пойдёт о Вильгельме и, может быть о том, что она, вместо того, чтобы сразу же выдать его, принялась спасать. Но она не верила в то, что Самому есть дело до их маленьких неурядиц! Как могло Самого заинтересовать столь маленькое происшествие? Как…
Мёртвые не теряют сознания, но у Ливии пол качнулся под ногами. Маркус подхватил её, усадил. Её трясло.
– Это что, конец? – слабо спросила она, растеряв всякую гордыню и королевские черты, – это конец? Я не хочу. Я… не виновата я. Я ничего не сделала, я…
– Тихо, – строго сказал Маркус, перебивая начинающуюся истерику, – ещё ничего не случилось. А будет спрашивать о нём, так на Вильгельма всё и вали. Ничего не знала, мол, только подозревала. А дальше уже не твоё дело. Поняла?
Ливия молчала. Слёзы подобрались к её глазам, она хотела заплакать. Можно ли предать того, кому обязана? Ливия не знала как она ответила бы, будь живой. Может быть и нашла бы в себе силы отказаться, в конце концов, смерть наступает один раз и быстро, а посмертие вечно.
– Сможешь? – спросил Маркус с тревогой. – Я бы пошёл с тобой, но меня не позвали. Может быть, речь пойдёт и не об этом. Но надо быть готовым. Ты сможешь?