Ливия кивнула. Посмертие – это слишком долго. Это вечность. Ничто ещё надо заслужить. Она сможет, если придётся, спихнуть всю вину на Вильгельма и на ту девчонку. Да, она так и скажет – встречалась, мол, с нею, чтобы установить все обстоятельства и тогда уже передать всё куда следует!
Она сможет… если речь пойдёт именно об этом, она так и скажет, и никто не сможет доказать, что это не так. Она же и правда встречалась с Эдой для того, чтобы прояснить – верны ли подозрения?..
Ливии стало легче, она даже улыбнулась. Маркус её надежд не разделял, его пугало странное тоскливое чувство в груди – если на счёт Вильгельма есть подозрения, его возьмут и спрашивать свидетелей не будут, так в чём же дело?
Горделивая, чуть вздорная, но в общем-то не пропащая мертвячка, обретшая себя в Круге Огня, не предполагала, что её вызывают по более серьёзному и более страшному поводу, и что неприятности её только сегодня начнутся всерьёз.
***
Бланка и сама не могла себе ответить что с ней такое. Вроде бы всё было хорошо, и за подругу можно было бы порадоваться, но что-то мешало ей это сделать. Конечно, Эда говорила, что её всё равно подставили и практически заставили уйти и вроде бы выходило, что в отместку она сделала лишь сущую мелочь – подумаешь, список один скопировала да отдала за сто монет, но всё же не сходилось!
Бланку мучили вопросы. Во-первых, неужели этот вурдалак Вильгельм, который явно из богатых и знатных, не мог получить сведения через кого-то другого? А если и впрямь не мог, если ему нужно было сделать всё тайно, то не сделала ли Эда ошибку? Во-вторых, зачем ему список мёртвых от определённой даты? Он что, искать собирается? А зачем? Все, кто умирают, теряют память. В-третьих, сто монет за такую малую услугу?..
Всё это было подозрительно. Чем больше Бланка об этому думала, тем больше тревожилась. Разумеется, сначала в словах Эды ей не нашлось возражения, она даже одобряла поначалу действие подруги, а когда заработок обернулся покупкой плаща для Эды, настоящими шоколадом и вином, а ещё и остатком монет…
Вот тогда Бланка испугалась. Вопросы, которые она прежде легко игнорировала, полезли и прогнали всё, оставив лишь страх и ещё – зависть. К ней-то с подобными предложениями не ходили!
Но зависть Бланка игнорировала. Страх за Эду, за её состояние, за её жизнь и возможное встревание в не своё дело травили сильнее зависти. Бланка жалела, что ушла от Эды, жалела, что не смогла правильно донести до неё свои слова, свои тревоги, но она и для себя их не сразу сформулировала!
Теперь же слова сложились. Бланка пометалась ещё немного, затем решила связаться с Эдой и попроситься назад.
Обустройство их жилищ было одинаковым, с той только разницей, что в скромных владениях Бланки было чуть меньше пыли – её убежище располагалось в низине, что позволяло пыльным бурям миновать его. Но во всём остальном – мало предметов, узость коридоров и помещения – всё также. И Череп для связи. Только с другим характером – её был помладше и не считал себя вправе раздавать бесценные советы по поводу и без.
– Свяжи меня с Эдой, пожалуйста, – попросила Бланка.
Череп лязгнул челюстями, глаза его полыхнули жёлтым и… ничего не произошло.
– Она не хочет со мной разговаривать? – Бланка вздрогнула, она понимала, что в глазах Эды осталась завистливой и злобной, но ей не хотелось начинать свою речь с одного только извинения.
– Её нет в доме, – равнодушно отозвался Череп.
– Как это нет? – возмутилась Бланка. – А где она?
– Её нет в доме, – повторил Череп.
Бланка заметалась. Надежда на то, чтобы поговорить с Эдой и донести свою позицию, таяла с каждой минутой. Получается, Эда не хочет с нею разговаривать? Наверняка же врёт! Куда ей деваться? Работы у неё нет, дома вино и шоколад – настоящие, не подделка! Зачем она ушла?
Да нет же, точно врёт.
Впрочем, а что, если за нею пришли? Если кто-то прознал про её деяние и уже уволок? А что, вполне может быть! Продавщица в магазине плащей знала, что у Эды нет монет, а тут появились, на службе могли обнаружить что-то…
Бланка накручивала сама себе тревогу и каждая новая мысль была чудовищнее предыдущей. Её схватили? Арестовали? А если спросят и допытаются, что она, Бланка, была с нею? Кто поверит в непричастность Бланки?
Бланке померещилось, как среди пыли за нею приходят двое в чёрных, наглухо застёгнутых плащах и ведут, как преступницу, через всю Пустошь…
Нет! Она тряхнула головой, отгоняя страшное и нелепое ведение. Такого не будет! Даже если её схватят, то на каком основании? Она скажет, всем им скажет, что ничего не знала о том, откуда у Эды деньги! Вот и всё! Скажет, что раскаивается в том, что не догадалась спросить. О том, что пошла на сговор – не знала. И вообще, мало ли кто что болтает? Бланка решила про себя, что если её спросят, она скажет, что не поверила словам Эды и решила, что та шутит – в самом деле, что делать вампиру из высшего общества в их Пустоши? И зачем искать какой-ото помощи? Разве он сам не может получить что желает?