Бланка решила про себя твёрдо: она ничего не знала! Её не в чем упрекнуть. Вот так! И никто не докажет обратного.
Но беспокойство не улеглось. Успокоившись по поводу своей судьбы, Бланка снова затревожилась за судьбу Эды и попыталась связаться с нею ещё два раза. Но оба раза ответ был одинаковым и равнодушным:
– Её нет дома.
– Да где ж она ходит? – обозлилась Бланка, но злость её была больше на себя, не сумевшую почему-то выкинуть мысли про Эду из головы. Разве она не сама во всём виновата? Разве она не сама принимала решение? Так пусть и отвечает, если придётся!
Но довод был слабым и Бланка, нарвавшись на очередной ответ, не смогла больше оставаться в тени и пошла к дому Эды, не подозревая, что совершает большую ошибку и окончательно ввязывается в неприятности.
***
– Я не понимаю, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и убедительно, – не понимаю и не сделаю и шага, пока не пойму.
– Не понимай, – не стал спорить Вильгельм, – но идти в твоих интересах.
Он выглядел в моей жалкой комнатёнке как чужеродное существо, как дивная птица посреди пепелища. Один его плащ стоил в пять раз больше всей моей комнаты со всем убранством. Он даже не сел – могу его понять, моё кресло не предназначалось всё же для таких гостей как он.
– Я не понимаю, – повторила я упрямо.
А что мне было делать? Мало того, что он появился в моём посмертии, вытребовал маленькую услугу за сто монет, и даже заплатил за это, так ещё появились его дружки, которые были в курсе всего происходящего и получили подтверждения нашей сделки. А он ещё заявляется и говорит, что я должна сейчас же собраться и идти отсюда в другой дом Круга, в некое убежище, которое он нашёл для меня!
После какой, интересно, фразы, по его мнению, я должна была пойти?
Я, между прочим, попыталась его оглушить новостью:
– Ваши друзья на меня вышли! Назначили мне встречу в аллее Утолпенников!
– Ливия? – усмехнулся он, ничуть, к моей обиде, не удивившись. – Я так и думал, что она выйдет на тебя. С тех пор как я отправился в свой крестовый поход за истиной, она неотступно следует за мной и требует остановиться.
– И Маркус, – добавила я. – Они сказали, что вы нарушаете закон!
– Ты им подтвердила? – спросил Вильгельм, немного задумавшись, видимо, Маркус сбил его мысль, его он не ждал.
Я ответила как было дело. Рассказала про Ливию, про встречу и не стала отрицать, что им было уже известно, какой список он искал.
– Они сказали, что это нарушение закона! – повторила я с вызовом. – Ливия же просила связаться, если…
– Это уже не значит ничего, – перебил меня Вильгельм, – они надёжные, они мои друзья. Их не следует опасаться. А вот есть кое-кто, кто может выйти на твой след и задать вопросы.
Я почувствовала себя очень несчастной. За последнюю неделю я потеряла работу, уверенность в посмертии, положение пусть ничтожное, но устойчивое, а ещё подругу и покой. Вместо всего рутинного я попала в какое-то нелепое стечение обстоятельств, где высшие посмертники встревали в моё посмертие и мешали мне – то назначали встречи, то просили бросить всё.
Неужели я и правда совершила что-то такое непоправимое, что мне теперь придётся опасаться и бежать? Неужели кто-то может угрожать мне?.. я сделала так мало! Всего-то дала листочек, да и то – зашифрованный!
Пропади эти монеты совсем, если всё закончится так!
– Я ничего не знаю! – от всех этих мыслей, в которых ожила обида, в которых поселилась злость и страх, я стала совсем злой и сама напала на Вильгельма. – Я ничего не знаю! Никого не знаю! Этот список всего лишь набор значений! Не знаю что там зашифровано. Я не имею никакого отношения к тому, что там записано! Зачем мне задавать вопросы?
– Эда, –тихо сказал Вильгельм, – вопросы будут не о твоём деянии. К моему большому сожалению, не о нём.
– Мне наплевать на все вопросы! – огрызнулась я. – За мной нет вины, а значит, и спрашивать меня…
– Эда! – Вильгельм повысил голос, но меня уже несло:
– Являетесь сюда, хозяева смерти! Тьфу! Путаете нас, приличных и рутинных, впутываете в свои игрища. А оно нам надо? Мне вот оно надо? Да я остаток монет верну, если вы все про меня забудете, если я…
– Тебе Бланка звонит, – вклинился Череп, который, о, великое дело, молчал весь наш разговор. Может быть готовился высказать что-то мне, а может быть ещё делал выводы – не знаю.