Я даже растерялась от неожиданности. Такого перехода я не ждала. Бланка? К своему стыду я даже не сразу сообразила кто это или что, и мне потребовалась долгая секунда на воспоминание.
– Не отвечай, – предостерег Вильгельм.
Мне и не хотелось отвечать. Конечно, я обижалась на уход Бланки. Но она всё же была своей, настоящей, она знала меня, а я знала её. Но сейчас мне и правда не нужно было с ней разговаривать, вообще с кем-либо разговаривать. Пришлось согласиться.
– Меня нет дома, – солгала я. Запал злости проходил, оставалось уныние и тоска. Ну почему меня просто не оставить в покое? – Кому я нужна-то ещё… зачем идти по моему следу? Я ничего не знаю. Ни-че-го!
– Поверь мне, – сказал Вильгельм тихо, так тихо, что я даже вздрогнула и почувствовала, как меня наполняет холодок злого предчувствия, – тебе надо собраться и идти. Я тебя спрячу. Это временная мера.
Я покачала головой:
– Хватит. Я не верю. Слишком много вокруг добрых друзей, а мне с появлением каждого всё хуже становится. Вильгельм, уходите, пожалуйста, иначе я заберу своё приглашение.
Вильгельм и глазом не повёл, хотя обещание это значило весьма унизительную процедуру. Возвращение приглашения – это значит закрыть все двери, это значит, древняя сила, куда более опасная, чем все проявления проклятий, потащит его прочь из моего, пока ещё моего дома!
– Попробуй, – сказал он неожиданно улыбнувшись. – Попробуй, Эда, только учти, что это работает для собственников дома. Ты же так – песчинка, что временно здесь обитает.
Я осеклась, прикусила язык. Угроза, единственная моя защита, рушилась. Я оставалось дурой в его глазах, не меньше!
– Я спрячу тебя, – повторил он, – пойдём, тебе нужно только переждать немного.
– Объясните, – у меня не было сил на требования и право на требование тоже. Была только усталость и желание вернуть время назад. Вернуть время и вообще не связываться со всякими Вильгельмами!
В конце концов, у меня было прекрасное, устоявшееся посмертие.
– Я был прав, – сказал Вильгельм спокойно, – во всём прав. Мой род действительно истребляют. Систематически и цинично, не пропуская никого. Однако, только одного своего потомка я смог найти, смог узнать здесь. Последнего потомка.
Он замолчал, глядя на меня, но моё оцепенение не давало мне отреагировать. Я балансировала между желанием рассмеяться и разрыдаться.
– Тебя, Эда. Тебя, убитую пятого августа тысяча девятьсот тридцать шестого года.
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3), «Новые друзья» (№4))
О новых решениях
(*)
– Пожалуйста, послушай, – Вильгельм заговорил со мной мягко, но какое это имело значение?
– Не хочу, – ответила я. – Я не хочу слушать. Пусть я песчинка, пусть я никто, пусть я ничто, но с меня хватит. Я проклинаю тот день, когда вообще связалась с вами! Я потеряла работу, я поругалась с подругой, я пообщалась с вашими странными друзьями, а теперь вы ещё меня куда-то тащите… не хочу.
Вильгельм не разозлился. Я бы на его месте бы начала кричать и требовать, трясти кулаками, в конце концов, он вурдалак, нежить! Он может подчинить меня своей воле, но если уходить, то хотя бы на своих условиях… ну ладно, на попытке сотворить те самые условия.
– У меня были враги, – сказал Вильгельм совершенно спокойно. Он продолжал изучать моё лицо, может быть пытаясь отыскать то, что ему привиделось родственным. – Мой самый главный враг сделал меня таким. Конечно, я его убил. Ты знаешь, как умирают вурдалаки?
– В мучениях? – с надеждой поинтересовалась я.
– Они обращаются в ничто. До тех же пор, они свободны ходить между живыми и посмертием. В посмертии как бы их первый дом. А дальше, когда происходит то, что можно было бы назвать смертью – тогда наступает ничто. Мы становимся песком, вашими пыльными бурями.
Я демонстративно отёрла руки и плащ.
– Смешиваемся с другими. С теми, чей срок вышел или теми, кто провинился, – продолжил Вильгельм, не отреагировав на мой дешёвенький выпад. – В этом вся и разница. Вы здесь живёте второй раз, а мы только долгий первый. И я повторюсь тебе, Эда, что очень давно подозревал, что кто-то методично уничтожает мой род.
– Так может за дело! – огрызнулась я. – Может ваши потомки тоже других впутывают во всё подряд!
– Эда, мой первый враг сделал меня проклятым, отвернул от всего благого, живого, настоящего. Он сделал меня зависимым от людской крови. Но мои следующие враги были совсем другими. Они видели меня уже таким и среди них я, глупец, отыскал того, кто был слабее, но умнее. Я не оценил его. Находясь почти в центре нашего посмертия, я возгордился и… что ж, признаюсь, сделался невыносим.