Он усмехнулся, нехорошо, как-то печально и одновременно высокомерно. Он и сейчас подчёркивал свой статус, пусть и не задумываясь об этом. Что ж, вполне верю, что он мог нажить себе врагов. Очень даже легко!
– Я не считался с теми, кто был слабее, кто стоял ниже. Мало того, что не считался, я возносил себя над ними, – подтвердил Вильгельм.
– Верю, – признала я. – Это глупо.
– Это глупо, – согласился Вильгельм, – но я был молод, когда стал чудовищем, а дальше моё возвышение пошло слишком быстро. Мне вдруг открылось столько нового, я был сильнее и могущественнее, я помнил, я жил. Как я мог считаться с теми, кто приносил мне моё кровавое вино?
– Мозгами, – сказала я и осеклась, запоздало сообразив, что обижать вурдалака, наверное, всё-таки не следует.
Вильгельм не ответил. Да и не потребовалось. Вмешался Череп, который снова залязгал:
– Я, конечно, прошу прощения, но не то, чтобы очень… там Бланка опять порывается дозваться до госпожи Эды!
– Не отвечай, – повторил свой наказ Вильгельм, – я прошу тебя не делать глупостей.
Очень хотелось ответить, что на своём бы примере сначала поучился бы не делать глупостей, а потом уже мне что-то нёс, но почему-то промолчала. Он оглушил меня. Нет, даже не тем, что я его далёкий потомок. В конце концов, он мог перепутать. Да и вообще – сколько живут люди? С кем мешается кровь? Если так разбираться, то все люди в той или иной степени родственники друг другу. Но его появление, его слова – всё это действовало на меня нехорошо.
– Меня нет, – солгала я снова.
Череп притих. Конечно, лгать подруге не стоит. Возможно, разговор с Бланкой или её присутствие сделали бы меня разумнее и логичнее. Она могла и ответ какой-то подсказать. Но не сейчас. Потом.
– Спасибо, – выдохнул Вильгельм с каким-то облегчением. – Как я сказал, мой род уничтожали. Земной род. Одного за другим. Но я не сразу понял. Сначала казалось случайностью… да и я, откровенно говоря, не очень часто наведывался к ним.
Я хотела спросить о причине редких появлений, но решила, что это будет очень уж грубо. Вильгельм ответил сам:
– Я мёртв, они живы. Они верили в бога, они были богобоязненны и во многом добродетельны, хотя, конечно, и со своим грехом. Но мёртвый родственник в лице живого вурдалака – это совершенно не то, что им следовало бы знать. Кому-то я открывался, кому-то назывался дальней ветвью или был гостем. Но я плохо чувствую время и потому мой род погибал очень долго, пока я не понял причины.
– Что это дело рук вашего врага? – уточнила я.
– Да. Я не стал защищать их. Я пошёл уничтожать его. Если нет источника зла, нет и самого зла, верно?
Я промолчала. Ну а что – ему можно, мне нельзя? И потом, у него ведь явно уже имеется свой ответ!
– И тогда я проиграл, – ответил сам же Вильгельм. – Тот, кто был слабее меня, вдруг переиграл меня в том, в чём я не знал поражения.
Против желания и здравомыслия я в ужасе взглянула на него. И сейчас в его голосе звучала такая скрытая ненависть, которая копилась явно не одно десятилетие.
– Кто он? – спросила я, не думая. Стало страшно, а ведь страх – это пережиток людского, живого!
– Что? – он не сразу спохватился. – Мой враг? Что ж, ты узнаешь это. К сожалению, ты уже узнала это при жизни, теперь придётся повторить после смерти.
– Я ничего не знаю!
– Ты мой потомок, – сказал Вильгельм твёрдо, – и тебя убили. Я искал хоть кого-то из своих, но только с тобой, с последней, мне улыбнулась удача. Возможно, это ключ. А может быть, искать следует иначе. В любом случае, Эда, сейчас это не так важно. Важно то, что мои поиски замечены и может уже не только моими друзьями. Да почти наверняка.
– А скрываться надо лучше! – громыхнул Череп так неожиданно и громко, что я, не ожидавшая такой подлянки, подпрыгнула.
– Вас не просто так лишили головы, полагаю, – улыбнулся Вильгельм, не испугавшись. – Эда, послушай меня, это серьёзно. Мой враг придёт за тобой. Я хочу защитить тебя. В прошлый раз у меня не вышло, но в этот раз получится. Это временная мера, это не бегство. Всего лишь отступление, понимаешь?
Нет, ничего я не понимала. И ничего не хотела понимать. Его враг – это его враг, разве нет?
– Ваш враг разве не знает, что вам нет дела до вашего рода? – спросила я тихо. – Иначе вы бы нашли способ раньше защитить своих, а не дождаться, когда они… или мы, не знаю как лучше – поумираем.