Короче, хватает…
Заверещал телефон-черепушка. Все вздрогнули. Я так и вовсе кляксу серыми чернилами посадила. Какое гадство, если Рэндо заметит и не сжалится, всё переписывать! Может самой начать? Сейчас половина листа заполнена, а он когда увидит, так будет конец дня. Заставит если? Ну опять же, работа не закончится, завтра сделаю.
К разговору Рэндо я не прислушивалась. Да и разговора-то толком не было, он слушал и лицо его, серое и неживое, становилось каким-то испуганным, жалким. Наконец он положил трубку, посидел, глядя перед собой, и кашлянул:
– Друзья, к нам поднимается проверка.
Прове-ерка? Вот теперь даже Арон отвлёкся. Настолько неожиданно это было. Про проверку слышали все, но так, догадкой. А вот то, что она прямо поднимается?! К нам? Да мы же значим, чуть меньше, чем ничего. Просто формируем списки! За что нас проверять-то?
Что-то недоброе было в самом слове. Это как король бы вспомнил о каком-нибудь живущем на отшибе рыбаке.
– Я прошу всех сохранять спокойствие, – продолжил Рэндо, и если честно, он был тот, кому эта просьба была бы нужна. Так его трясло. Словно у нас и впрямь можно было бы что-то найти! – Также прошу не задавать вопросов, не лезть с советами и не заговаривать с проверяющими. Если спросят вас – тогда отвечайте.
ПФ… можно подумать, мы сейчас все побежим засыпать непонятных нам чужаков вопросами! Глупость какая.
Я потеряла интерес и опустила глаза к листку. Что же с кляксой делать? Переписать или оставить?
– Эда, – позвал Рэндо и это было уже тревожно.
Я подняла голову.
– Ты меня слышишь? – спросил он. беспокойство владело всем его существом. Даже жалко было смотреть.
– Слышу, с вопросами не полезу, – пообещала я. – У меня вообще другое в голове.
– Что же это? Как приходить вовремя? – это, конечно, Инес.
Я на неё даже не взглянула, обойдётся! Хорошо бы проверка нашла в её работе что-то такое, не сильно важное, чтобы Рэндо не попало, но чтобы попало Инес. Хотя, возможно ли такое? Рэндо, наверное, всяко за нас отвечает…
– Что у тебя? – Рэндо подошёл ко мне, я показала ему покаянную кляксу. – А… лучше перепиши, а то ещё вернут из Управления. Там раз на раз не сходится.
Я чертыхнулась. Надо было б молчать, тогда, глядишь, и пронесло бы. Надо же… Управление! Да я в глаза это Управление не видела, как и они меня, зато как клякса, так они вернут, курицы важные! Мало мне того, что я эти каракули изо дня в день разбираю, так ещё извольте ни кляксы не посадить, ни строчки не сбить!
Возмущалась я недолго и, скорее, для порядка. Не хватало эмоций, вот и возмущалась. Но меня прервали. Грубо прервали поток мыслей. Дверь открылась мягко, являя ту самую загадочную злосчастную проверку, но Рэндо подорвался с места как ужаленный и бросился к дверям, чуть ли не кланяясь.
– Здравствуйте! Здравствуйте! Добро пожаловать в нашу скромную обитель!
Когда мельтешение стихло, и от Рэндо перестало двоиться в глазах я увидела ту самую проверку в лице незнакомца и чужака. Но не белое лицо его привлекло моё внимание и даже не сам факт появления в нашей серости чужака, и не его высокий рост, а… плащ.
Я таких плащей никогда и не видела, честное слово!
Тёмно-синяя тяжёлая ткань показалась в нашем сером пространстве очень яркой. Да и сам крой, и серебряные нити чудаковатых узоров. Это было как искусство, и я невольно загляделась, пытаясь пересчитать петли серебряной вышивки.
Даже думать было страшно, сколько такое стоит и где вообще продаётся. Точно не в нашем Круге.
– Это наш отдел, – заискивающе объяснял Рэндо. – Господин Вильгельм, мы к вашим услугам. Ответим на все ваши вопросы. Может быть, чаю или кофе?
Ага, безвкусного-то?! человеку с таким плащом нашу дрянь и подавать стыдно. Как Рэндо может этого не понимать? Я ощутила себя в смущении за его глупость и даже спохватилась – нельзя так думать про начальство-то!
– Нет, благодарю! – Вильгельм ответил спокойно, без крика, но в его голосе ощущалось что-то такое, что прежде мне знакомо не было. Это не было какой-то злорадной истерикой или презрением, это было спокойное уверенное властвование. Он знал, что он здесь главный. И он знал, что стоит большего, чем наши жалкие попытки изобразить по цвету хоть что-то похожее на настоящие напитки. И это даже не было попыткой нас обидеть, нет. это было фактом. Разве стоит злиться на того, кто родился удачнее или устроился лучше? Смог, молодец.
Я сообразила, что смотрю на него слишком долго и опустила глаза в лист, чувствуя всё то же смущение от одного присутствия человека из явно другой прослойки. Надо же, я даже не знала, что чужой успех способен так смущать.