– она бы рассказала, – уверенно сказала Бланка. – Обязательно.
Маркус оценивающе оглядел Бланку, хмыкнул, не находя аргументов к возражению, либо же вовсе не желая их находить, потом спросил:
– А ведёт себя как?
– Странно. Но она скучает по службе и жалеет, что в это влезла, – Бланка не понимала что ещё ей доложить. – Я вообще еле-еле её сегодня дозвалась.
Маркус глянул как бы вскользь, но вроде бы уже заинтересованнее.
– Она к Черепу не подходила. Сказала, что не хотела никого видеть, – объяснила Бланка. Она и сама не знала почему это было важно сказать, но это было хоть чем-=то в её скудном докладе.
– Она была дома? – уточнил Маркус.
– Думаю, да.
– Думаю или да?
– Она бы сказала! – Бланка всплеснула руками, поражаясь его глупости. Маркус, однако, не стал спорить и заметно поскучнел. И это выражение скуки, которое действовало на Бланку собственным немым укором, да ещё и страхом, ведь он мог решить, что она не нужна, что вся история была ради Вильгельма, а Бланка тут и не при деле – к чему её награждать?
Встрепенувшись от этих мыслей, Бланка почти крикнула:
– Она спросила можно ли вернуть память о жизни!
Ничего более подходящего для доклада не было и Бланка ляпнула то единственное, за что ещё могла зацепиться.
Слова Бланки произвели неожиданный эффект. Маркус глянул на неё как-то странно, даже сосредоточенно, словно узнав её, и Бланке показалось, что он как будто бы стал белее прежнего на какое-то мгновение.
– Что она спросила? – голос тоже предал Маркуса на короткое мгновение. Бланка решила сделать вид, что не замечает и повторила нарочито спокойно и почти беззаботно:
– Спросила, можно ли вернуть память о жизни.
***
Берег был серым, неприветливым. Ещё и поддувало со всех сторон, точно не было здесь ничего для уюта и защиты. Да и гостей тут явно не жаловали. А я вот почему-то шла. Может быть меня тут ждали? А может быть, я кого-то ждала, да и шаталась взад-вперёд по неприветию?
Не знаю. Но под ногами рассыпался, расходился сероватый песок. Ветер трепал мои волосы. Солёный ветер…
Точно. Как я сразу не увидела? Просто море было таким же серым как песок, и, о удивление – спокойным. Вопреки ветру, вопреки этому злому неприветливому ветру, вода была неподвижна и от того мне даже не пришло в голову, что это море.
Хотя я сразу поняла, что нахожусь на берегу! Но как это возможно? И что это за море? Откуда здесь море?
Я стояла у воды. Берег – неприветливый и серый, сливался с водной поверхностью, равнодушной и такой же серой. Мне пришло в голову сравнение с пеплом, который засыпал мир весь вокруг, но я одёрнула себя – что за мысли? Я не знаю никакого пепла. Я вообще ничего не могу знать, но точно знаю, что это берег!
О, что же это? Я сошла с ума? Разве с ума можно сойти и здесь?
Ну-ка стоп. Здесь – это где? Откуда здесь может быть море и берег?..
Я не сразу поняла, что я лежу в своей комнате. Ещё дольше соображала, что берега здесь и правда нет и не может быть. У нас только пыль, пыльные бури. Но не море, не берег. И вообще – что это за видение?
Я вскочила. Плевать на всё! На то, что я веду и выгляжу странно. У меня не может быть видений. А это было видение! Это было видение, как будто я живая или пророчица какая-нибудь. Но как это возможно?
Мир был прежним. Череп наблюдал за мной. Молчал, но видел, и блестели провалы его глаз зеленоватым огоньком покоя. За окном бушевала буря. В моей лачужке было тихо и спокойно. Неспокойно и не тихо было только мне.
Забытое, странное чувство расходилось по телу. По моему мёртвому телу, вселяя ужас. Я понимала, что происходит, но не понимала как это возможно. Сны умирают с живыми, а я видела сон.
Настоящий сон. Как человек, как живяк!
Как это может быть?! Я мертвая. Я давно уже мёртвая!
– К тебе прорываются, – громыхнул Череп, и я вздрогнула, забыв про свои мысли.
– Не сейчас!
– Не могу… это сильнее, – жалобно пискнул Череп и стих. Огонёк в его провалах из зеленого стал белым, мертвенным.
Я отшатнулась от него, в угол, подальше от страшного, сильного, непонятного, но Череп уже вовсю грохотал и явно не нуждался в моём желании либо нежелании принимать зов…
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3), «Новые друзья» (№4), «Необратимое» №5, «о новых решениях» № 6)
Куда уходят списки
(*)
Справедливости ради Вильгельм бы никогда не догадался сам до того, чтобы искать списки. Как и абсолютное большинство тех, кто обитает так близко к самому центру тьмы, он был совершенно далёк от представления как вообще обстоит дело с рутинными делами и работой в других кругах, как вообще туда попадают души и по какому принципу назначаются?