Можно было бы сказать, что Вильгельм был совершенно равнодушен ко всему тому пути, что проходят другие, ведь его-то путь был уже пройден и назначен, он получил хорошее место и мог не беспокоиться о посмертии. И если бы не та мысль, что у него поумирали все, абсолютно все его потомки, он бы так и существовал.
Но наверное даже нежити нужно что-то родное, уютное, надёжное, нужен какой-то смысл и Вильгельму пришлось вступить в этот мир бюрократического шифрования и списков, которые переправлялись из отдела в отдел изо дня в день, спускались по кругам, архивировались, шифровались…
Так он вышел на Эду, она дала ему первую, но совсем не совершенную информацию, дала ему тот шифр на последнего потомка, сама не зная, что именно она и есть его потомок и её мирное посмертное существование примерно тут же и закончилось, когда Вильгельм из всего их ненужного и ничтожного отдельца выбрал именно её для исполнения своего плана.
Когда Вильгельм узнал о том, что именно Эда и есть его последний потомок, стёртый его собственным врагом с лица живого мира, он даже испытал разочарование. Конечно, смерть меняет всех, да и к тому же сильно меняет, ведь сама по себе является шоком, но ведь остаются же первичные черты, характер, в конце концов! И это значит, что его потомок, та самая Эда была… такой!
Вильгельм был разочарован. Он полагал, что его потомки будут сильными, властными, умными, ловкими, а получил какую-то напуганную, ленивую, совершенно несообразительную глуповатую даже девицу, которая обитала в Круге Пустоши и была, кажется, даже не возмущена этим обстоятельством!
Но начиная свой путь, Вильгельм не знал, что будет разочарован и не знал ещё, что роковые случайности, происходящие на этой земле, совершенно не случайны и ничего не может быть создано и встречено на пути просто так, бессмысленно. Не знал он и того, что ему придётся делать выбор, брать ли под защиту своё бесполезное, жалкое, но всё-таки потомство, и отбиваться от преданных… будто бы преданных друзей, которые кажется желали удержать его от того, что считали ошибкой – нет, ничего из этого не знал Вильгельм, отправляясь в своё путешествие.
И не мог представлять, куда всё-таки его приведёт это желание найти в посмертии последних своих родных и убедиться, что они в безопасности и были хоть и погублены, но всё же оставлены в покое…
Едва получив от Эды роковую выкопировку с интересующей его датой – пятое августа тысяча девятьсот тридцать шестого года, Вильгельм понял, что дальше будет сложнее – в списке не содержалось ничего полезного – лишь набор цифр и букв… их требовалось расшифровать, а для этого пришлось искать ещё одного помощника и опять там, где Вильгельм не привык, скажем честно, даже в образе нежити бывать.
Если Круг Пустоши поражал и раздражал его постоянными пыльными бурями и грязно-убогой рутиной, то Круг Забвения некоторым образом даже тревожил – там не было ничего конкретного и чёткого, казалось, что и здания, и деревья, и камни – всё имеет какие-то расплывчатые контуры, словно акварельные краски расползлись по бумаге.
Для Вильгельма, привыкшего к острому взору, к чёткости мира посмертия это было слишком странно и непривычно. В Круге Забвения он никого не знал, и как подступиться к интересующим его данным пока не представлял. В растерянности бродил он среди таких же лишённых чёткости душ, чувствуя, что решительно сходит с ума, теряется в этом совершенно нечётком плывущем мире. Для себя Вильгельм сравнил этот мир с миром вечного хмельного отупения, в котором и краски приглушены, и изображения чуть задваиваются, создавая тот самый чёртов нечёткий контур.
– Не отступишься? – спросил Маркус, когда Вильгельм, потерпев в первый день неудачу, вернулся в оглушении, но с неослабевшей решительностью.
– Не отговаривай! – предостерёг Вильгельм, не скрывая раздражения.
– Не собираюсь, – заверил Маркус, – может быть, ты наконец успокоишься и мы выдохнем с Ливией.
Вильгельм тогда воззрился с удивлением на друга. Тот всегда был осторожен и полон тревожных мыслей и подозрений. Самым ласковым обещанием Маркуса было то, что Вильгельма выпнут из посмертия доживать в мире людей как вечно голодная забытая нежить.
– Ну что, надоел ты нам… мне точно! – объяснил Маркус. – Тебе нужно найти Лоркана. Он работает в бюро переписи, писарь. Они там почти все писари, на большее, кажется и неспособны. Лоркан – запомни!