“Клэр?” спросила Элен пожимая плечами, понимая, что Мэтт спрашивал о том, что требовалось для того, чтобы стать посвященными. “Ты та, кто нашла свиток.”
“Я не знаю,” сказала она. “Я не читала эту проклятую вещь. Я не склонна к суициду.”
“Я уверена, что Кассандра узнает. Мы поймем это сегодня вечером,” сказала Элен уверенно.
"Почему такие большие изменения?" спросил Мэтт. "Последний раз ты ограждала нас от присоединения к "исследовательской группе".
"И посмотрите, как здорово, это помогло мне," сказала Элен. "Посмотрим правде в глаза, Мэтт, ты и Клэр помогли мне подготовиться к экзаменам, когда мы были в детском саду. Прошлой ночью я поняла, что пытаюсь сдать этот тест сама по себе, и, наверное, поэтому мне это не удается".
Она рассказала бы Мэтту об Орионе, но заметила, что Зак смотрит на нее, и решила подождать до вечера, чтобы рассказать всем вместе. Раздавшийся звонок закончил их разговор. Элен пошла на свой первый урок задумавшись о том, что Зак услышал, и сколько из этого он в состоянии понять.
Орион не связывался с Элен до обеда, а когда он все таки это сделал, то послал ей, маленькие слова, такие как zzz, тако, H2O. Элен поняла их. Она не знала, сколько времени она и Орион провели в Подземном мире этой ночью, но как обычно это оставило ее усталой, голодной, и невероятно жаждущей пить.
По крайней мере, теперь был ктото в ее жизни, кто знал то, что она действительно проходила там. Она спросила его, как ему удалось уйти из ада со всеми частями тела, и его ответ был, “Ответ на этот вопрос сведет мои пальцы судорогой.” После этого Элен предположила, что он или планировал сказать ей лично, или хотел избежать пересказа в целом.
Вечером Кассандра согласилась посвятить в жрецы Мэтта, Клэр, Ясона и Ариадну на арене с Кастором, Палласом, Элен, и Лукасом в качестве свидетелей. Она прочитала чтото на древнегреческом, пока сгорали несколько смолистых бревен в бронзовой штуковине похожей на диск, которую Ясон назвал жаровней. Потом Кастор достал клетку полную маленьких птичек, которые начали чирикать, как только сняли покрывало.
“Подождите, а это что?” раздался голос Клер, опасно близкий к визгу.
“Просто радуйтесь, что церемония не требует чегото большего, типа лошадь или корову,” сказал Ясон повернувшись к Клэр. Он не шутил.
Кассандра серьезно поклонилась отцу и протянула руки, как блюдо. Кастор взял крошечное лезвие изза пояса и положил на ладони Кассандры. Когда он это сделал, она начала светится яркозеленым, фиолетовым и синим с ледяными оттенками неисчислимо старыми, тремячастями ауры Оракула.
Одержимая Тремя Мойрами, Кассандра повернулась к Мэтту и предложила лезвие сначала ему.
"Отрежь голову и брось тушу в огонь, смертный. Ты был признан достойным", подхватили три голоса с жуткой гармоничной красотой.
После недолгого колебания, Мэтт сунул руку в клетку и вытащил борющуюся птицу, держа ее одной рукой он взял маленький нож в другую. В свете костра Элен видела, что лицо Мэтта напоминало маску отвращения, а руки его страшно дрожали, когда он перерезал.
К счастью, он не дрогнул, и жертва была принесена быстро. Ариадна и Ясон последовали за Мэттом, сделали они это эффектно, как будто совершали подобные вещи и раньше, Элен решила, что, вероятно, так и было. Клэр была единственной, кто уклонился, и Ясону пришлось поддерживать ее руки, чтобы довести дело до конца.
Когда все четверо были инициированы, Мойры в спешке оставили Кассандру, огонь погас так, как будто он был залит ведром воды.
Кассандра на мгновение пошатнулась, оперлась на Лукаса, а потом, наконец, ей удалось встать прямо.
Когда все они направились обратно в библиотеку, Клер заплакала как маленькая, потрясенная тем, что она сделала. Элен хотела подбежать и утешить ее, но Ясон крепко прижал к себе Клер и наклонился, чтобы прошептать чтото обнадеживающее ей на ухо. На мгновение Клэр спрятала лицо на груди Ясона и позволила ему вести себя, пока она шла вслепую.
При такой демонстрации нежности Элен не могла не взглянуть на Лукаса, который шел с другой стороны группы. Он был так далек от нее, как только мог, и он ни разу не взглянул, ни на кого из них. Элен отвела взгляд. Она почувствовала, как снова сдавило грудь, но на сей раз, сокрушительное чувство становилось уже знакомым и к нему примешалось еще одно чувство.
Разочарование. Она должна была прекратить разваливаться каждый раз, когда смотрела на Лукаса. Слишком много было поставлено на карту.
Когда все они вернулись в библиотеку, Мэтт был еще немного зеленый. Элен сразу начала говорить с благими намерениями, чтобы отвлечь, дабы его не вырвало.