— Прекрасно. А вот волосы я попрошу тебя отвезти в лабораторию к Харво. С этим ждать нельзя. Нужно срочно приступить к установлению личностей жертв.
— Отвезу, не вопрос. С тобой все в порядке?
— Сорок девять… Чего только не делают люди друг с другом! Мне все время кажется, что меня уже ничем нельзя удивить. Оказывается, можно.
— Если братство существует настолько давно, первой жертве сейчас лет шестьдесят, а то и семьдесят. Прошло почти полвека. Срок исковой давности истек. Надеюсь, для нее все осталось далеко позади.
Осталось, подумала Ева. Такое всегда остается где-то позади. Сидит в темном углу у тебя за спиной и мерзко хихикает.
— Первым делом наведаюсь к Истердею. Возможно, наша находка поможет что-нибудь из него вытрясти. — Ева стиснула зубы. — Использую его жену, если понадобится. Потом поговорю с мистером Мирой и поеду домой.
— Могу поймать такси рядом с домом Истердея. Хочешь, загляну к нему вместе с тобой — надавлю на него авторитетом, прежде чем отправиться в лабораторию к Харво?
Ева немного подумала.
— Давай, почему бы нет?
Она снова припарковалась во втором ряду — ей уже на все было наплевать, — и подошла к двери.
Открыла та же женщина, что и в первый раз.
— Лейтенант… Даллас, если не ошибаюсь?
— Да, и заместитель окружного прокурора Шер Рио. Нам нужно поговорить с мистером Истердеем.
— Входите, пожалуйста. Сейчас позову миссис Истердей. Она в комнате отдыха, а мистер Истердей спит наверху. Принести вам чаю или кофе? — спросила домработница, проведя их в гостиную.
— Нет, спасибо.
— Красивый дом, — заметила Рио, когда домработница вышла. — Нарядно и элегантно. Приятно посидеть у огня в такой день. Итак… — Она стянула перчатки. — Как держаться? Мрачно или сочувственно?
— Мрачно пойдет. Все более чем мрачно.
В комнату вошла Петра Истердей.
— Лейтенант, у вас есть новости? Вы нашли того, кто убил Эдварда с Джонасом?
— Мы прорабатываем новую версию. Это заместитель окружного прокурора Шер Рио.
— Присаживайтесь, пожалуйста. Чем могу помочь?
— Нам нужно поговорить с вашим мужем.
— Знаю, это важно, но он так расстроен… Сами можете представить.
О да, Ева вполне могла представить.
— Маршалл хотел поехать к Мэнди, помочь ей с подготовкой похорон, а я наотрез отказалась его отпускать, и теперь он на меня сердится. Но я все равно решила последовать вашему совету.
— Муж должен быть вам благодарен. Однако нам нужно с ним поговорить. Немедленно.
— Хорошо-хорошо. Пойду скажу ему. Дайте мне несколько минут. Как я уже говорила, Маршалл на меня сердится. Я оставила его одного, чтобы немного отдохнул.
Миссис Истердей вышла из гостиной и взбежала вверх по лестнице. В каждом ее шаге чувствовалась тревога.
— Когда ты сказала, что она ничего не знает, я не поверила. — Рио опустилась в кресло. — Теперь верю. Не напугана, не злится — просто волнуется за мужа.
— Петра любит Истердея и доверяет ему. Когда она узнает, чем он занимался, это ее убьет. Еще одна жертва. Можешь присвоить ей номер пятьдесят.
Ева шагала взад-вперед. Ей нужно было двигаться, двигаться, двигаться. Она глянула в сторону лестницы, хотела подойти, может быть даже подняться, но тут по ступенькам сбежала Петра.
— Маршалл исчез. Наверху его нет. Пыталась звонить Мэнди, но она не отвечает. Он оставил мне записку.
Дрожащей рукой она протянула записку Еве. В ней было всего одно слово: «Прости».
— Ничего не понимаю! О чем он только думал? Вы можете его найти? Если какой-то псих убивает его друзей…
Проскочил мимо копов, которых Ева оставила следить за домом. Надо было разместить их в самом доме — у обоих выходов.
— Я поднимусь на второй этаж.
— Вы мне не верите?
— Верю, миссис Истердей. Я поднимусь на второй этаж, а вы пойдете со мной и посмотрите, не взял ли он с собой чего-нибудь.
— Хорошо, если это поможет. Пожалуйста, быстрее. Я спросила домашний компьютер, где Маршалл, и он ответил, что в доме его нет — ушел более двух часов назад. Знаю, муж хотел помочь… помочь своим друзьям… — говорила Петра, поднимаясь по лестнице. — Но он должен быть здесь, в безопасности, должен отдыхать.
Они миновали несколько комнат, еще одну гостиную и наконец вошли в большую спальню.
Кремовое покрывало было смято, шоколадно-коричневый плед скомкан, как будто на постели кто-то пытался отдыхать. В камине негромко потрескивал огонь.
— Надо было остаться с ним, заглядывать к нему…