Ева шагнула к холодильнику со стеклянными дверцами, оглядела аккуратно расставленные ящики с пробирками.
— У него есть семейные деньги, семейный бизнес, но, по моим сведениям, он им особо не занимается. Бетц любит играть на скачках. Вот и готовит запрещенные наркотики, чтобы были деньги на развлечения и на отложить про запас. Хобби у него такое, — добавила Ева и отвернулась. — Давай обыщем нижние этажи.
Они спустились на второй этаж и снова разошлись в разные стороны. На этот раз Ева сама позвала Рорка.
— В спальне для гостей — чемодан. Постель смята, как будто на ней лежали. Бутылка со спиртным, грязный стакан.
Она открыла чемодан. На груде одежды, среди которой Ева, знакомая с рукоделием Пибоди, опознала вязаный свитер ручной работы, лежала вставленная в рамку фотография Петры Истердей.
— Истердей. Решил здесь укрыться. У одного брата ключи от дома другого.
— Вещи не распаковывал — или упаковал снова.
— Думаю, не распаковывал. Занес чемодан на второй этаж, достал бутылку, лежал на кровати и пил.
— Жалея самого себя, — добавил Рорк.
— О да. У бедного серийного насильника выдался тяжелый день. Пошли вниз. Если зажмем его в угол, он попробует бежать. Возможно, начнет сопротивляться, но особых проблем с ним не будет.
Они вышли из комнаты и направились к лестнице, однако застыли на полдороге при виде Бетца.
На первом этаже царила темнота. Рассеивал ее только луч Евиного фонарика, и этот луч выхватил тело, свисающее с люстры в прихожей.
Ева особо не рассчитывала взять Бетца живьем, отвезти в камеру и заставить трястись от ужаса. Но все же она надеялась. Надеялась всей душой, что такой случай представится.
— Четверо из шести, — сказала она. — Не стали ждать — привезли сюда и вздернули раньше обычного. Сначала закончим с обыском. Подозреваемых здесь нет, а вот Истердей — возможно.
В глубине прихожей Ева нашла перевернутый стол и осколки стекла. Затем брызги и пятна крови. Она аккуратно обогнула их и заметила след в том месте, где по полу волокли что-то тяжелое.
— Дом пуст, — объявила Ева, — а Истердей похищен. Судя по всему, когда женщины вошли, он сидел на первом этаже, вероятно, немного пьяный. Возможно, подумал, что приехал братец Бетц, потом увидел их и попытался бежать. Они бросаются следом, вырубают его шокером. Истердей падает, опрокидывает стол, ударяется головой об пол. Его волокут назад в прихожую. Хотят, чтобы посмотрел. Сначала наблюдал, как Бетц их насилует. Теперь пусть посмотрит, как они вздергивают Бетца.
Ева убрала оружие в кобуру, включила свет.
— Нужно сообщить местным копам, что тут произошло, но расследование в любом случае наше. Пожалуй, все-таки вызову Пибоди.
— Если попробуешь отправить меня домой, я рассержусь.
— Надо бы, но не стану. Да и не хочу, — призналась она. — Я могу справиться и справлюсь, но все равно предпочитаю, чтобы ты был рядом. Мне легче, когда ты рядом.
— Я всегда буду рядом.
— Знаю, и от этого тоже легче. Если «сестры» не глупы, а пока непохоже, они понимают, что добраться до шестого — до Макнейми — шансов практически нет. Возможно, поэтому уделят Истердею больше времени — он ведь последний. В противном случае Истердей уже мертв, а они сбежали.
Рорк погладил ее по волосам.
— Если бы я был на их месте и зашел настолько далеко, то выбрал бы первый путь. Мне бы захотелось… отдать должное последнему из братьев.
Ева кивнула и достала телефон, чтобы вызвать местных копов.
— Говорит лейтенант Ева Даллас, полиция Нью-Йорка. У меня здесь труп.
Она позвонила Уитни и предоставила ему улаживать дела с начальством полиции Бронкса, если понадобится. Потом вызвала собственных чистильщиков и поговорила с двумя местными детективами, которые приехали на вызов.
К тому времени как Пибоди и Макнаб прибыли в черно-белой патрульной машине с включенной сиреной, Ева уже сняла тело с люстры и установила время смерти.
— Двадцать пятнадцать. Мы опоздали меньше чем на час. Адрес они, естественно, узнали от Бетца или еще кого-то из братьев. Славно они его отделали. Меньше времени, тяжелее побои.
— Именно он вкалывал им наркотик, — заметил Рорк.
— Вкалывал наркотик? — переспросила Пибоди.
Ева взглянула на нее:
— На записи из банковской ячейки. Там видны все шестеро. Групповое изнасилование — что-то вроде спортивного состязания. Бетц ввел жертве — первой, судя по всему, — нечто такое, от чего она перестала кричать, сопротивляться и просить о пощаде и стала умолять о продолжении.