— Ева… — негромко произнес Рорк.
— Нет, черт побери, я не закончила. А еще подумайте о том, что к вам приехала полиция, чтобы сообщить о случившемся и попытаться установить местонахождение вашего мужа, а вы наотрез отказались сотрудничать. Теперь я смотрю на вас как на главного подозреваемого. Прячешь скелеты в шкафу, сестрица? Даже не сомневайся — я их найду!
От гнева и изумления вся краска сбежала с лица Мэнди Миры.
— Вышвырните их вон!
Она вылетела из комнаты, а Ева с Рорком направились в холл. Хэнк вышел вслед за ними и прикрыл за собой дверь.
— Лейтенант… сэр… Я хотел бы извиниться за…
— У вас своя работа, у меня — своя.
— Вы уверены, что сенатора Миру избили и похитили?
— Да. — Перемена в голосе Хэнка заставила Еву обернуться. — Вы знаете, с кем у него была назначена встреча в старом доме?
— Не знаю, но постараюсь выяснить. Сенатор должен был вернуться больше часа назад. Мне и самому давно пора домой; миссис Мира настояла, чтобы я остался, пока он не приедет.
— Это обычная практика?
— Ничего необычного в ней нет. Если узнаю что-нибудь полезное, позвоню вам в Центральное. И просто для сведения: она и правда сообщит губернатору и вашему начальству.
— Да хоть самому Господу Богу.
Когда двери лифта закрылись, Рорк взял Еву за руку. Он почти чувствовал, как ее кожа излучает ярость.
— Чур я буду Шваль.
— Что?..
— Чур я буду Шваль. Так что тебе остается Сброд.
На лице Евы отразилось минутное замешательство, затем глаза ее лукаво блеснули, против воли отзываясь на шутку.
— Почему именно Шваль? Потому что первый по списку?
— Просто слово нравится. По-моему, мне идет. А тебе больше подходит Сброд. Мой Сброд…
— Лейтенант Сброд.
— Как скажешь.
— Пытаешься меня успокоить, чтобы я не разнесла лифт?
— Скорее, пытаюсь успокоиться сам. Не часто у меня возникает желание ударить женщину — не в моей это природе, а сейчас такое желание было.
— Когда я мысленно ей вмазала, из носа у нее брызнула кровь.
— Что же, придется нам обоим довольствоваться этим. И все же… — он поднес руку Евы к губам, — мы поедем домой и будем работать допоздна, чтобы найти мужа этой хамоватой стервы.
— Ну и мерзавец же он, наверное. Только мерзавец возьмет в жены нечто подобное. Но ты прав, мы будем его искать.
Пока ехали домой, Ева позвонила Мире — сообщить, что уведомила Мэнди.
— Как она отреагировала?
— Заявила, что это вы с мистером Мирой все выдумали, оскорбила меня, Рорка, вас обоих и пообещала пожаловаться губернатору и Уитни. Я послала ее в жопу.
— Я все улажу.
— Не надо. Не хочу, чтобы вы…
— Ева, я все улажу. Ждите извинений.
— Не нужны мне ее…
— Не спорьте.
Ева начала было возражать, но увидела усталость и напряжение в лице Миры.
— Ладно, бог с ним. Как мистер Мира?
— Нормально. Никаких настораживающих симптомов. Еще понаблюдаю сегодня, но, по-моему, он в полном порядке. Волнуется за Эдварда, конечно.
— Передайте ему, что мы приступили к расследованию. Если что-то узнаем, я сообщу.
Ева нажала на отбой прежде, чем Мира успела еще раз ее поблагодарить, и принялась обдумывать возможные методы расследования. Машина тем временем въехала в ворота и остановилась перед домом.
Во всех окнах величавого каменного здания приветливо горел свет — даже в причудливых башенках. Вернуться в такой дом после бесконечного рабочего дня — это ли не чудо?
Они вышли из машины и направились ко входу.
— Сколько тебе понадобилось, чтобы спроектировать дом — весь этот замок?
— О, мальчишкой я годами строил его в своем воображении. Всякий раз, как ложился спать голодным или избитым, дом вырастал еще немного.
Поскольку детство у Рорка было такое же кошмарное, как у самой Евы, ее удивило, что дом получился просто большим, а не гигантским.
— Я слегка его уменьшил, — пояснил Рорк, снова беря ее за руку. — Отказался от сторожевых башен и рва с водой. А еще пришлось признать, что мои любимые катапульты лишены всякого практического смысла.
— Ну, не знаю. По-моему, катапульты — это круто.
Переступив порог, Ева увидела Соммерсета. Вот кого бы она зарядила в катапульту в первую очередь…
Дворецкий стоял у дверей, одетый в обычный черный костюм — вылитый живой труп или скитающийся по дому призрак. Толстый кот Галахад потерся о его штанину, затем потрусил к Еве с Рорком и принялся виться у них между ног, словно неуклюжий танцор кошачьего балета.