По дороге к особняку Ева изучала окрестности.
— Тихий, добропорядочный, богатый район. Опрос соседей ничего не дал: большинство было на работе или занималось своими делами. В такой мерзкий денек кто же станет глазеть в окно и проверять, не происходит ли чего-нибудь необычного на улице или в соседнем доме? Преступникам просто повезло, и это меня беспокоит. Они сумели вытащить из дома и погрузить в машину раненого человека, и никто ничего не заметил.
— Повезло, что день был мерзкий и пасмурный, а не солнечный?
— Да, такое заранее не спланируешь.
Ева вылезла из машины, оглядела особняк.
— Красивый дом, — заметила Пибоди. — Старый. Вернее, старинный и величественный. Понимаю, почему мистер Мира не хочет его продавать.
— Ему важнее то, что внутри — я не о вещах. Воспоминания, чувства, образы прошлого. А главное, он обещал. Если бы Эдвард Мира хоть немного понимал своего кузена, то знал бы, что мистер Мира не отступится от данного слова.
— Подожди-ка! А что, если это такая уловка, чтобы заставить мистера Миру отступиться?
Они прошли в калитку. Пибоди продолжала развивать свою идею, разматывая на ходу шарф.
— Сенатор инсценирует собственное похищение, а когда мистер Мира чуть с ума не сходит от беспокойства, ему звонят псевдопохитители. «Дайте согласие на продажу дома, иначе вашему кузену несдобровать»?
— Кто же в такое поверит?
— Ты сказала, что сенатору нужны деньги, так? Псевдопохититель заявляет, что Эдвард ему должен. «Продайте дом, чтобы я мог получить свои деньги, а не то я убью его».
Ева нахмурилась, подумала немного.
— Пожалуй, да, тоже отправная точка — не менее правдоподобная, чем… Печать сорвана.
Она сделала Пибоди знак остановиться и внимательно осмотрела полицейскую печать, которую вчера сама наложила на дверь.
— Кто-то проник внутрь. Включить запись.
Не говоря больше ни слова, обе достали оружие.
Ева приблизилась к двери, глянула на Пибоди и кивнула.
Они вошли в дом: одна пригнувшись, другая выпрямившись, одна целится вправо, другая — влево.
Держа оружие наготове, Ева выпрямилась и подняла взгляд.
С люстры свисало тело Эдварда Миры: лицо потемнело от синяков, горло покрыто запекшейся кровью. Бывший сенатор был совершенно обнажен, если не считать напечатанного на принтере плаката на груди: «ПРАВОСУДИЕ СВЕРШИЛОСЬ».
— Похоже, это все-таки была не уловка.
— А если уловка, то явно что-то пошло не так. Давай обыщем дом и сообщим в Центральное.
Глава пятая
Они обыскали дом, записывая каждый шаг. Пока Пибоди звонила в Центральное, Ева нашла механизм, опускающий люстру. О его существовании она знала только потому, что в ее собственной прихожей был такой же.
— Можно чистить люстру, не залезая на стремянку, — объяснила она Пибоди.
— Удобно. Черт, хорошо же его уделали, прежде чем вздернуть.
— Думаю, повесили еще живым. Порезы на шее, скорее всего, нанес себе сам. Частицы кожи и кровь под ногтями тоже, вероятно, принадлежат ему. Но это установит судмедэксперт, как и причину смерти.
Ева открыла принесенный Пибоди чемоданчик с полевым набором. Пока изолировались, она продолжала рассматривать тело.
— Били по лицу и по гениталиям, раздели догола. Личные счеты. Причем крупные. Возможно, сексуального характера.
— На попытку шантажа точно не похоже. Может, одна из тех женщин, с которыми он спал? С другой стороны, ты права — как ей удалось выволочь его из дома? Видимо, не обошлось без сообщника.
Ева достала набор инструментов и измерительных приборов. Первым делом установила личность с помощью идентапада.
— Убитый — Мира, Эдвард Джеймс. Шестьдесят восемь лет. На лице множественные порезы и кровоподтеки. Обе скулы, похоже, сломаны, выбито несколько зубов. — Ева надела очки-микроскопы. — Пибоди, проверь время смерти. Вряд ли побои нанесены кулаками. Возможно, резиновой дубинкой. Скорее всего, с утяжелителем. То же касается гениталий, хотя в паховой области присутствуют какие-то… следы от уколов, что ли?
— Смерть наступила в три тридцать шесть.
— Значит, перед смертью его довольно долго избивали. На запястьях кровоподтеки. Взгляни, как расположены.
Трупное окоченение еще не прошло, поэтому Ева показала на собственных руках — соединила ладони и подняла над головой.
— Похоже, его связали и подвешивали за руки — видишь, как расположены кровоподтеки? На лодыжках синяков нет. Пинали по яйцам, много раз подряд. А вот неглубокие следы от уколов… Думаю, туфли с этими дурацкими заостренными носками.