— Мне о собственной шкуре думать надо. Миссис Мира внесла вас в черный список.
— Она должна меня выслушать. Если откажется, узнает о случившемся из новостей — так ей и передайте.
— А, черт с ним. Все равно место паршивое. Даю допуск. Джона, пропустите их обеих.
— Вас понял.
— Дорогу я знаю, — сказала Ева швейцару и подошла к тому же лифту, что в прошлый раз.
— Стильненько, — заметила Пибоди, когда они вошли в кабинку.
— Тут повсюду глаза и уши, — предупредила Ева.
— Правда? — Мурлыча что-то себе под нос, Пибоди огляделась по сторонам, понюхала розы. — Часто используешь новое додзё?
— Пару раз в неделю. Учусь быть медведем, петухом, журавлем, тигром и драконом. Целый зоопарк. К концу занятия как-то незаметно начинает нравиться.
— А я бы не отказалась побыть драконом, — задумчиво произнесла Пибоди.
Хэнк встретил их обиженным взглядом.
— Пообещала, что велит сенатору устроить мне нагоняй. У вас ровно три минуты, после чего она звонит губернатору.
— Думаю, она не сделает ни того ни другого. Открывайте дверь, Хэнк.
Охранник покачал головой, но все же открыл.
Мэнди стояла посреди комнаты — руки крестом на груди, подбородок поднят, взгляд исполнен презрения.
— Это вторжение на частную территорию! Ровно через три минуты десять секунд я позвоню губернатору и своим адвокатам.
— Миссис Мира, вынуждена с прискорбием сообщить, что ваш муж убит. Сожалею о вашей потере.
Щеки Мэнди вспыхнули, словно два красных флага.
— Что это значит? Да как вы смеете заявляться сюда и говорить мне такое?!
— Его тело со следами побоев обнаружили повешенным на люстре в прихожей дома на Спринг-стрит. Тело отвезли на экспертизу к главному судмедэксперту, который установит точную причину смерти.
Щеки Мэнди побледнели, в лице не осталось ни кровинки, однако голос звучал по-прежнему громко и яростно.
— Вы лжете!
— Я старший следователь по делу о смерти вашего мужа и пришла, чтобы вас уведомить. Мы понимаем, что вам тяжело, но у нас есть несколько вопросов. Ответы помогут найти убийцу вашего мужа.
— Убирайтесь! Прочь из моего дома! Вы просто лжете! Лжете, чтобы меня позлить!
— Сами знаете, что не лгу.
Мэнди покачнулась, и Хэнк тут же бросился к ней, придержал за локоть.
— Миссис Мира, мэм, вам лучше присесть. Сядьте, а я принесу воды.
— Вы лжете… — повторила Мэнди дрогнувшим голосом.
Ева подошла к ней. Мэнди не плакала — просто сидела, белая как полотно. Потрясение в ее глазах казалось вполне искренним.
— Около часа назад мы с напарницей вошли в дом на Спринг-стрит и обнаружили тело вашего мужа. Я офицер полиции, миссис Мира, работаю в отделе по расследованию убийств. Я никогда не лгу, если дело касается убийства. Скажите, кто мог желать смерти сенатора Миры?
— Никто бы этого не сделал! Никто бы не посмел!
— Однако кто-то все-таки сделал. Кто-то посмел. Его пытали. Вы меня слышите? Ему намеренно причиняли боль, прежде чем убить. Кто хотел бы причинить боль вашему мужу?
— Не знаю. Уходите.
Пибоди сделала еще одну попытку. Голос ее звучал сочувственно и успокаивающе.
— Хотите, мы кому-нибудь позвоним? Родственникам, друзьям?
— Не нужна мне ваша помощь. Убирайтесь! Убирайтесь, пока я не велела выставить вас вон!
Хэнк подбежал к Мэнди и предложил ей воды, но она выхватила стакан у него из рук и швырнула через всю комнату.
— Убирайтесь! Все убирайтесь!
— Если у вас появятся вопросы или вы захотите сделать заявление, можете позвонить мне в Центральное.
На пороге Ева обернулась: Мэнди по-прежнему сидела неподвижно, сцепив пальцы в замок. Взгляд у нее был потрясенный, но глаза сухие.
— Уходите? — спросила Ева, когда Хэнк вышел вслед за ними и плотно притворил за собой дверь.
— Останусь пока — на всякий случай. Даже не знаю, что сказать. Можно я позвоню ее сыну и дочери?
— Звоните. И не забудьте сообщить им мое имя. — Ева вошла в лифт вслед за Пибоди. — Удачи, Хэнк.
— Жуткая женщина! — выпалила Пибоди. — У меня от нее просто мурашки по коже.
— Она такая, какая есть, а мы сделали то, что должны были сделать.
Пока ехали к дому Денниса и Шарлотты Мира, голова у Евы пульсировала от неотступной боли. Опять же, она сделает то, что должна. И на сей раз никто не станет обвинять их во лжи или швыряться стаканами. Возможно, именно поэтому ей еще тяжелее.
Ева оставила машину примерно в квартале от живописного дома супругов Мира. Шагая по улице, она сунула руки в карманы и нащупала перчатки, о существовании которых совсем позабыла. Зато не успела их потерять.