— Хочу поговорить сегодня с детьми жертвы.
Лавируя в густом потоке машин, Ева вслух обдумывала тактику.
— Вопросы будем задавать самые простые: когда и где познакомились, сколько встречались, кто прекратил отношения — в таком духе. Прозондируем почву.
— И как сенатор в них не путался? В нашем списке пять женщин, а это только за последний год. Значит, их было гораздо больше. Как же он не путался?
— Думаю, ему было примерно все равно. Он хищник: наметить жертву, выследить, настичь, поиграть немного, а когда наскучит, бросить и отправиться на поиски свежей добычи.
Ева заметила свободное парковочное место на втором ярусе дороги и тут же его заняла.
— Могли бы найти место поближе.
— А могли бы и не найти.
— Штаны велики, штаны велики, — напевала Пибоди, спускаясь по металлической лестнице на тротуар.
— Станут еще более велики, когда я отвешу твоей заднице хорошего пинка.
— Просто использую силу позитивного мышления. Но чтобы уберечь мою задницу… Что вы с Рорком собираетесь подарить Белле на день рождения?
— Не знаю. — Еву мгновенно охватила паника. — Черт, откуда мне знать, что подарить годовалому ребенку? Как вообще это выяснить? Ребенок сказать не может, а сама ты не помнишь, чего тебе хотелось в год, так что получается пальцем в небо.
— До дня рождения всего пара недель.
— Заткнись, Пибоди!
— Ладно, только тогда я не смогу рассказать, что ей точно понравится, а мы с Макнабом хороший не потянем.
— Хороший что?
Пибоди демонстративно поджала губы.
— Клянусь, я сейчас тебе такого пинка отвешу, что ты пролетишь три квартала и приземлишься точнехонько посреди Пятой авеню.
— Кукольный домик, вот что. Белла еще слишком маленькая для такой игрушки, но несколько дней назад ее оставили с нами на пару часов, и я показала ей свой. Просто маленький домик, который сделал мне папа, но Белла в него прямо влюбилась. Возилась с ним всю дорогу: переставляла мебель, играла, будто готовит еду на крошечной кухоньке.
Ева недоумевала, какое удовольствие — нет, правда, какое?! — играть, будто готовишь.
— Если куклы неживые, зачем им дом?
— Это и значит «играть».
— Да ну? А может, пока ты спишь, куклы устраивают вечеринки — пьют пиво, закусывают, смотрят телик?
— Ты меня пугаешь!
— Есть чего испугаться! А что мешает им устроить кукольную оргию? Никогда не задумывалась?
— До этого момента — нет.
— Такими темпами скоро начнут продавать кукольное оружие и кукольные машины.
— Уже продают.
— Вот видишь!
Ева повернула к приземистому многоквартирному дому, где жила Карли Маккензи. Воспользовалась универсальным ключом — незачем давать фрилансерше время подготовиться, — и они с Пибоди вошли в обшарпанный вестибюль.
— Мне нужно в туалет. Я от твоих слов чуть не описалась. Так что не заставляй меня лезть на третий этаж.
— Ты серьезно?
— Вполне. — В доказательство Пибоди нажала кнопку лифта. — Не могу избавиться от мысли о том, как компания нализавшихся кукол трахается по всему дому. Куклы-геи, куклы-натуралы, кукольные групповухи… Меня теперь будут мучить кошмары.
— Может, накладные члены для кукол тоже продают?
— Ох, перестань, пожалуйста! — Пибоди заскочила в открывшиеся двери лифта. — Штаны велики, штаны велики… Только не пинайся — просто пытаюсь не думать про туалет и кукол-извращенцев. Так и вижу Грейси Мейджилл с накладным членом.
— Кого?
— Свою любимую куклу. Штаны велики, штаны велики…
— У твоей куклы была фамилия? — Ева позвонила в квартиру Маккензи. — Зачем куклам фамилии?
— Чтобы получить паспорт и покупать пиво и накладные члены.
— А я думала, они все это воруют, когда залезают по ночам в окна и грабят дома.
— Да ты просто издеваешься!
— Готова продолжать хоть целый день.
Ожил интерком.
— Да?
— Слава тебе господи! — еле слышно выдохнула Пибоди.
— Полиция Нью-Йорка, — сказала Ева, предъявляя значок. — Мы хотели бы поговорить с вами, мисс Маккензи.
— О чем?
— Об Эдварде Мире.
Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Ева различила рыжеватые светлые волосы, собранные в неаккуратный узел на затылке, и настороженные голубые глаза.
— А что насчет него?
— Вы хотите обсуждать свои отношения с ним прямо на площадке?
Маккензи сжала губы и зыркнула по сторонам.
— Нет у нас никаких отношений, — сказала она, но дверь все-таки открыла.
На ней была спортивная кофта с капюшоном, мешковатые брюки и толстые носки. Бледная кожа почти светилась под россыпью рыжих веснушек.