— До пяти я была в суде, — сказала Гвен. — Тяжба за право опекунства. Очень некрасивая история. Тревальд против Фестера. Председательствующий судья — Харрис. Потом ненадолго заглянула в офис, а к шести вернулась домой. Там творился какой-то кошмар. Наша тринадцатилетняя дочь, у которой подростковый период в полном разгаре, по десятому кругу выясняла отношения со своим одиннадцатилетним братом. У него главная цель в жизни — выводить ее из себя. К полуночи мы с мужем лежали в постели — приканчивали по второму бокалу вина, пытаясь успокоиться и недоумевая, куда подевалась наша милая, веселая, любящая девочка.
— Мистер Мира — Деннис Мира — сообщил, что вы унаследуете долю отца в собственности на Спринг-стрит. По моим сведениям, речь идет о восьмизначной сумме.
— Так и есть, — кивнул Нед. — Если папина доля переходит к нам, это хоть что-то упрощает. Дом останется в семье. Деньги нам не нужны. Мы с Гвен состоятельные люди, а дом очень многое значит для Денниса.
— Оставим пока этот вопрос. Вы знакомы с кем-нибудь из женщин, с которыми встречался ваш отец?
— Мы старались с ними не пересекаться, — ответила Гвен. — Несколько лет назад я выступала в суде против Линор Баствик. Во время перерыва она подошла ко мне в туалете и сообщила, что спит с моим отцом. Сообщила специально, чтобы вывести меня из равновесия.
— Понимаю.
— Когда я узнала, что с ней произошло пару недель назад, то была потрясена. Хотя, буду с вами откровенна, сна из-за этого не лишилась.
— Спокойно, девочка. — Нед сжал руку сестры. — Одна из них заявилась однажды ко мне.
— Что?! — вытаращила глаза Гвен. — Ты не рассказывал!
— Лет двадцать тому назад. Даже не помню, как ее звали. Она зашла в наш магазинчик и зажала меня в углу. Заявила, что хочет проверить, во всем ли я похож на отца, и схватила за мошонку — не станешь ведь рассказывать такое сестре. Зои увидела. Зои — моя жена. То есть тогда мы еще не были женаты — даже не начали встречаться. Она дизайнер по интерьеру, и мы иногда с ней сотрудничали. В общем, Зои увидела, и пока я старался не завизжать, как девчонка, она вытолкала стерву за дверь и пригрозила вызвать полицию, если та еще хоть раз заявится.
— Обожаю Зои, — с чувством произнесла Гвен.
— Я тоже. Мне понадобился почти месяц, чтобы набраться смелости и пригласить ее на свидание, но все сложилось как нельзя лучше. Извините, ничего полезного мы не сообщили.
— Ошибаетесь. Вы сообщили, что ваши родители состояли в открытых отношениях, однако каждый из вас помнит лишь один случай, когда женщина вашего отца заявила о себе. Значит, обычно они вели себя деликатно и не создавали проблем, когда роман подходил к концу. Итак, насколько вам известно, ни одна из них не устраивала скандалов и не угрожала ему?
— Он бы их уничтожил. Не в буквальном смысле, — поспешно добавил Нед, — а во всех прочих. Если бы они хотя бы заикнулись о том, чтобы поднять шум, отец объяснил бы, каким образом может разрушить их жизнь, карьеру, семью. Он мой отец, и я хочу, чтобы его убийцу поймали и засадили за решетку, но человек он был мстительный и беспощадный, а о предательстве не забывал никогда.
— Может, пока хватит? Ужасно говорить о нем такие вещи… — Глаза Гвен вновь наполнились слезами.
— Конечно. Вы очень нам помогли.
— Тогда я хочу домой, к семье.
— Я тебя отвезу.
Нед поднялся на ноги.
— Не нужно.
— А что, если попросить Зои привести детей? Могли бы вместе посидеть у тебя.
Гвен закрыла глаза.
— Было бы прекрасно. Приехала наша тетя — мамина сестра. В ней мама сейчас нуждается больше всего. А мы с братом будем держаться друг за друга.
Именно так они и поступят, подумала Ева, когда Нед и Гвен ушли. Будут держаться друг за друга.
— Тяжело, наверное, расти в такой семье, — заметила Пибоди. — Ходить по струнке, видеть, что родители не способны на настоящую любовь и верность.
— Они вырвались на волю, — ответила Ева. — Нашли собственную любовь и верность.
Она вернулась к себе в кабинет, сделала кое-какие записи. Немного поколебавшись, все-таки отправила копию Мире. Возможно, ей тяжело будет читать то, о чем рассказали племянники. С другой стороны, Мира наверняка знает и так.
Внезапно Ева осознала, что тоже хочет домой. Она собрала вещи, взяла пальто и тут совершила ошибку — ответила на телефонный звонок. Консультант по связям со СМИ сообщил, что от нее ждут официального заявления по делу Миры. Ева даже не стала возражать — знала, что никуда не денешься. Она вышла в «загон» и приблизилась к столу Пибоди.