— Член норовит убедиться, что ему по-прежнему двадцать и его хотят сексуальные партнеры того же возраста. Член отказывается признать, что принадлежит старику.
— В таком случае он занимается самообманом.
— Хорошо, что ты усвоила урок так рано. Многие женщины приходят к подобной мысли, только когда их собственная молодость позади. А теперь засунь этот чертов член в тот же ящик, что и задницы, и закрой крышку.
Пибоди выдержала паузу.
— Ты понимаешь, чем займутся член и две задницы, запертые в одном ящике?
Ева невольно рассмеялась.
— Пибоди, хватит думать о сексе!
— Трудно не думать о сексе, когда это мотив преступления.
— Ладно, ты права. Без секса тут явно не обошлось. Никто не станет насиловать мужика и бить его по яйцам, если секс ни при чем. Второй убитый дважды разводился — последний раз более шести лет назад. Мы проверим бывших жен, посмотрим, нет ли связи с первым убитым, но вряд ли жена или жены Вайманна стали бы ждать так долго, чтобы отомстить. Проверь, не встречался ли Вайманн с кем-нибудь.
— Держитесь, сайты сплетен, я иду!
Пибоди достала свой ППК.
Ева барабанила пальцами по рулю и читала очередное объявление: «Пляжное тело еще в январе! Только в «Стройняшке»! Бесплатная консультация!» Может, пляжное тело тоже входит в круизную коллекцию?
— Сценарий таков, — начала Ева, стараясь не обращать внимания на рекламу. — У сенатора с Вайманном маленький секс-клуб. В него вступают женщины из списка, которые либо заранее знают друг о друге, либо нет. Если не знают, такое открытие выводит их из себя. Если знают, то что-то пошло не так. Женщины организуют собственный клуб — клуб убийц.
— Если женщины вступали в секс-клуб, зная друг о друге, значит, дело дошло до каких-то совсем уж мерзостей.
— Изнасилование и есть мерзость. По-моему, когда двоим мужчинам в задний проход запихивают раскаленный предмет, это говорит именно об изнасиловании. Иначе можно пару раз пнуть по яйцам, и все…
— Больше похоже на клуб насильников, чем на секс-клуб, а женщин из нашего списка не насиловали.
— Так бы они нам и сказали! Зачем признаваться? Зачем предоставлять копам большой жирный мотив? Нужно проработать эту версию. Убийц было несколько. Когда люди вместе пытают и убивают, это говорит о неких узах, общей цели, а в нашем случае — общей ненависти. Нам известно, что сенатор сам впустил убийц. А значит, не чувствовал угрозы. Мужчина, для которого женщины — всего лишь вещи, сексуальные игрушки, — не воспринимает их как угрозу.
— Мы до сих пор не установили имени риелтора.
Большая пробоина, которую необходимо залатать, подумала Ева.
— Когда найдем риелтора, найдем и убийц. Хотя, вполне возможно, никакого риелтора не было. Скорее всего, это просто уловка. Нужно выяснить, когда и где похитили Вайманна. В конце концов мы обязательно узнаем, куда отвозили их с сенатором.
— Звучит оптимистично.
— Хранить секреты чертовски трудно — они давят на человека. Сохранить узы, приведшие к убийству, еще труднее. Одна из них непременно оступится.
Когда они добрались до места, Еве страшно захотелось кофе. Только не ту бурду, которая продается в гулком белом коридоре морга.
— Купи мне банку пепси и себе чего-нибудь.
Ева покопалась в карманах и протянула Пибоди пригоршню жетонов.
— После шоколада мистера Миры здешний шоколад больше пить не смогу. Даже тот, что у тебя в машине, недотягивает. Кофе здесь такой же мерзкий, как в Центральном. Чай?..
— Хочешь изучить полное меню, еще и продегустировать?
Услышав сладкий тон Евы, Пибоди подозрительно на нее покосилась.
— Или же предпочитаешь засунуть эти чертовы жетоны в автомат и купить чего-нибудь, пока я не пнула тебя под зад?
— Мой зад по-прежнему в ящике, — напомнила Пибоди, довольная собой.
В конце концов она купила пепси и диетическую газировку с вишневым вкусом. Автомат выплюнул заказ и принялся озвучивать пищевую ценность, которая, впрочем, равнялась нулю, но Ева уже отвернулась и зашагала по коридору. Она на ходу откупорила банку пепси, плечом открывая двери.
Еве следовало бы лучше знать Морриса. Разумеется, он был уже в прозекторской. Поверх костюма цвета мокрого камня накинут защитный балахон, на шее — переливающийся лиловый галстук, черные волосы заплетены в толстую косу. На заднем плане негромко играет музыка — что-то вроде джаза, как показалось Еве.
Моррис поднял голову. В руке у него был скальпель, но он еще не успел приступить к работе и сделать на теле Вайманна Y-образный разрез.
— Быстро вы приехали.