— Что? Вы не говорили.
— Это было много лет назад — вскоре после нашей с Деннисом помолвки. Деннису я не рассказывала — не хотела причинять ему боль. Да и зачем? К тому же я знала: Эдвард сделал это только потому, что я принадлежу его кузену. — Мира поглядела на свой кофе, отпила и вздохнула. — Воспоминания Денниса об Эдварде окрашены ностальгией. Однако по его рассказам видно, что Эдвард еще в детстве был агрессором.
— «Непристойное предложение»… Звучит довольно учтиво.
— Мы были в гостях у его дедушки с бабушкой. Я пошла в туалет, а когда собиралась выйти, увидела в коридоре Эдварда. Он втолкнул меня обратно и сказал, что нам нужно познакомиться поближе. Оттеснил к стене. Когда попытался приблизиться, я дала ему коленом в пах. Пообещала переломать ему руки, если еще раз до меня дотронется. — Мира поставила чашку на стол. — Я испугалась — вы же понимаете.
— Понимаю.
— После моих слов он отступил, рассмеялся и заявил, что просто хотел проверить, верна ли я его кузену. Больше он до меня не дотрагивался, хотя…
— Выкладывайте, — потребовала Ева.
Мира снова взяла со стола кружку и уставилась в нее.
— Я много думала и пришла к выводу, что рассуждаю здраво. Ева, у таких женщин, как мы с вами, — у женщин, подвергавшихся сексуальному насилию, — особый нюх на хищников. Нам обеим он помогает в работе, для других это просто вопрос самосохранения. Я чувствовала, что Эдвард и Джонас хищники, но предполагала, что они отыскивают тех, кто не против, а потом их бросают. Однако, по-моему, эти двое способны создать некий союз и переступить черту между соблазнением и насилием… Вот и их жертвы тоже переступили черту и пошли на убийство.
— Скажите мне вот что. — Ева указала на доску с фотографиями жертв и мест преступления. — Были ли у убитых другие «братья» — близкие друзья с такими же «наклонностями», как вы выразились?
— Я… Боже мой!..
— Да. — Ева сунула большие пальцы в карманы, поглядела на доску. — Возможно, убийцы еще не закончили вершить правосудие.
Пока Мира обдумывала ее слова, Ева задала следующий вопрос:
— Три этих женщины. — Она ткнула пальцем в фотографии Маккензи, Даунинг и Су. — Я к ним присматриваюсь. Лидия Су обеспечила алиби Чарити Даунинг. Училась в Йельском и посещала центр психологической помощи «Душевный покой». Маккензи тоже. В разное время, но все-таки. Су и Даунинг принимали участие в исследованиях на тему бессонницы — опять же в разных.
— Столько совпадений… Они не могли встретиться ни в «Душевном покое», ни во время исследований, но…
— Вот именно — «но».
— Я о таком центре не слышала.
— Может, попробуете узнать о нем побольше? Руководство центра скорее согласится поговорить с вами, чем с копом. Исследователи бессонницы тоже. Могу дать номера телефонов и даты, когда подозреваемые там лечились.
— Да, да, я постараюсь. — Мира поднялась, взяла со стула шарф и пальто. Постояла немного, глядя на доску. — Эти три… Что же такое сделали Эдвард с Джонасом, что эти три убили их с подобной жестокостью?
Глава тринадцатая
Ева собрала досье на вторую жену Вайманна и сразу вычеркнула ее из списка. Та опять вышла замуж — снова за старого и богатого — и теперь жила на вилле на юге Франции. Для верности Ева все-таки проверила ее алиби. Оказалось, что во время похищения сенатора Миры вторая жена Вайманна давала торжественный прием в Каннах. Международные интернет-страницы, посвященные моде и светской жизни, пестрели репортажами и фотографиями, а также подробными разборами нарядов. От всего этого у Евы разболелась голова.
Похоже, бывшие жены ни при чем. Они забыли прошлое и живут настоящим. А вот кое-кто не забыл…
Ева вернулась к Даунинг, затем перешла к Лидии Су. Лидии Су, которая училась в Йельском университете и, как и Маккензи, посещала центр «Душевный покой». Пора заняться подружкой Даунинг.
Но сперва еще одно дело, которое можно сделать, не выходя из кабинета: позвонить дочери Эдварда Миры.
Лицо у Гвен выглядело бледным и осунувшимся, однако сна не было ни в одном глазу.
— Лейтенант Даллас?
— Извините, что беспокою так рано.
— Ничего. Мы все равно почти не спали. Вы нашли убийцу отца?
— Работаем. Если попросить вас назвать ближайших друзей отца — пока что остановимся на его ровесниках, — кто первым приходит на ум?
— Хм… Наверное, Джонас Вайманн. Они дружили с университета.