— Ничего необычного не заметили?
— В спальне — нет. Но когда вы велели подождать с уборкой, я сразу поняла, что что-то не так, и по пути сюда заглянула в комнату для гостей — в золотую. Это самая большая из гостевых спален, самая дальняя от хозяйской. Там все приготовлено.
— К чему?
Фрэнки слегка поджала губы.
— Скажем так — к рандеву. Бутылка французского шампанского в серебряном ведерке — лед растаял, так что теперь она стоит в воде. Два дорогих бокала и клубника, залитая шоколадом — темным и белым. Хотя не знаю, можно ли считать белый настоящим шоколадом?
— Не важно, — ответила Ева.
— На подушке — роза. Раз уж я все равно сунула туда нос, то заглянула и в ящик прикроватного столика — в нем полно, так сказать, взрослых игрушек и прочих приспособлений. По-моему, мистер ждал кого-то в гости — не жену, — что, в общем-то, бывало и раньше.
— Раньше?
— С тех пор как мы здесь работаем, я дважды там убирала. Оба раза миссис отсутствовала, и комнатой явно пользовались. Кровать была расправлена, а я заправляю кровати достаточно долго, чтобы понять, чем в них занимались. Смятые простыни, ведерко из-подо льда, пустая бутылка, бокалы и так далее. Набор всегда один и тот же. В ванной принимали душ. В этот раз постелью и ванной не пользовались, но все приготовлено для шуров-муров.
— Мама… — Сила покачала головой. — Ты сама у нас что-то с чем-то.
— Сенатор Мира умер страшной смертью, а теперь и тот, другой. Я знаю — пока мы ждали, попросила Дару проверить по наладоннику, не убили ли еще кого. Ужасное несчастье, хотя я и не любила сенатора. Но нельзя же убивать человека только за то, что он мудак.
Дара захихикала и тут же прикрыла рот рукой.
— Извините.
— Ничего. Миссис Трент, вы очень нам помогли. Еще что-нибудь заметили?
Фрэнки втянула носом воздух, наморщила лоб.
— Ну, не знаю, насколько это вам поможет… По-моему, мистер Бетц переоделся, когда приехал с работы. На кресле лежал смятый деловой костюм, под креслом стояли туфли. Тут никто не кладет вещи на место. Не могу сказать, что именно он надел, но мне кажется, дело было так: мистер Бетц вернулся домой, принял душ, переоделся в чистую одежду и приготовил гостевую спальню. Думает, если не приводит женщин в супружескую постель, это не считается. Прикрой рот, Дара, потому что я собираюсь сказать, что мужчина, который изменяет жене, последний мудак, однако надеюсь, его за это не убьют.
Ева думала точно так же, поэтому спорить не стала.
Она задала еще несколько вопросов — просто на всякий случай — и разрешила им уйти.
В холл вошла Пибоди.
— Позвонила жене. Постаралась ее не напугать. Сама она слишком увлечена своим утренним массажем, чтобы что-то заподозрить. К тому же тупа как пробка. Причем я бы на месте пробки на такое сравнение обиделась. Сказала, что «Фредди» присоединится к ней завтра или послезавтра. Говорит, ей нужно немного побыть одной. «Одной» — значит с целым штатом прислуги, личным ассистентом, двумя нянями и массажистом. Массажиста зовут Свен.
— Если Бетца убьют, у нее будет полно времени, чтобы побыть одной. Фрэнки Трент говорит, Бетц водит подружек в гостевую спальню, когда жена в отъезде. Сейчас комната тоже приготовлена. Не использовалась, но приготовлена. — Ева дернула подбородком в сторону лестницы и направилась наверх. — За те полгода, которые они здесь работают, Фрэнки убирала там дважды, после того как Бетцу тоже якобы хотелось немного побыть одному.
— Гадость какая! Почему нельзя хотя бы снять номер в отеле?
— Так безопаснее. К тому же Бетц ленив. Женщина приходит, он поит ее вином и трахает. Она уходит, а он возвращается к себе в спальню и засыпает в собственной постели.
— Как можно жить в доме, где столько красного? — Пибоди мрачно глянула на красный ковер под ногами. — И столько золотой тесьмы? Кстати, я случайно забрела в столовую. Все стены в зеркалах, потолок тоже. Как можно есть и смотреть на жующего себя? Не представляю, как…
— Боже милостивый! — закричала, почти завизжала Ева.
— Что? Что такое?
Пибоди схватилась за оружие.
— Там! Господи всемогущий! Они повсюду!
Медленно, с опаской Пибоди повернулась, ожидая увидеть комнату, полную гигантских пауков. Волосатых, красноглазых пауков.
И увидела комнату, битком набитую куклами. Младенцами, взрослыми, улыбающимися, плачущими. Куклами в балетных пачках и на пуантах и куклами в пеленках. Куклами в диадемах, мехах, национальных костюмах всех стран и народов. Куклами размером с ладонь и с двухлетнего малыша.