Он заказал её любимый суп, и Дина, вдохнув пряный аромат, попыталась расслабиться. Не хотелось оправдываться и что-то объяснять. И аппетита не было абсолютно. Она стремилась забыться проверенными многократно способами. Вкусным обедом. Бокалом хорошего вина. Покрепче. И неважно, что дел ещё до вечера более чем достаточно, и не помешала бы ясная голова. Никакой ясности и так уже не осталось – одно смятение. А ведь Дина была уверена, что уже ничто не способно ее повергнуть в такое состояние.
– Солнышко, ты обо всем можешь рассказать мне, – Денис всё-таки не выдержал и, всматриваясь в ее глаза, попытался проникнуть дальше, как раз туда, куда пускать его она не собиралась. Как будто пока молчала, это как-то сдерживало рвущиеся наружу переживания.
Смотрел так пристально, что от этого взгляда хотелось спрятаться. Мужчина не отличался особой проницательностью, но сейчас слишком очевидным было ее смятение. Дина знала это, чувствовала, как сбивается дыхание, как дрожат пальцы, будто от озноба. Кусала губы и изо всех сил старалась отвести глаза. Чтобы не выдать саму себя. Хотя, что ей было выдавать? Она не строила никаких планов, не допустила ничего постыдного. Отчего же давила на сердце вина? Пережитое когда-то постучалось так некстати, и сбросить его груз с плеч хотелось все сильнее. Любым способом, пусть даже в объятьях того, к кому за эти годы женщина так привыкла.
– У тебя что-то случилось? – перехватила его внимательный взгляд и поняла, что ответить не может. Именно потому, что Денис был прав.
Случилось. Прошлое случилось. Подошло очень близко, протяни руку – и можно коснуться. Прошлое в облике мужчины, которого бы она предпочла никогда больше не видеть. А ей хотелось отмотать время назад и вообще не пойти на работу. Остаться дома, в надёжной тишине родной квартиры. Спрятаться там от нежеланной встречи и от собственных воспоминаний.
Пальцы Дениса скользнули под край рукава тонкой блузки, поглаживая запястье.
– Я знаю куда лучший способ справиться с напряжением, солнышко.
Обычно раздражающее обращение сейчас Дина пропустила мимо ушей. Не до этого было. Отчего-то ухватилась за его слова, как за спасительную соломинку. А ведь он прав. Желания, что ожили в ее сознании, не поддавались логическим объяснениям. Встреча, воспоминания… Да она просто устала и не выспалась – оттого все это так повлияло. Жила ведь столько лет без него. И не думала почти. С чего бы теперь возвращаться туда, где давно уже нет ничего, кроме осколков, рассыпавшихся по самым потаенным уголкам души. Острых и колючих осколков, которых лучше вообще не касаться, чтобы не добавлять боли. Ее было слишком много тогда. Больше – никогда. Не нужно ничего подобного.
– Тебе не надо спешить на работу? – подняла глаза, ощущая, как от откровенного желания во взгляде мужчины становится жарко. Ждала какой-то шутки в ответ, но Денис даже не улыбнулся. Сжал ее ладонь, нарочито медленно прижимаясь к ней губами.
– Работа подождет.
Почему от его горячего дыхания сбилось ее собственное? Сдавливающая сердце боль как будто стихла, уступая место другим ощущениям.
– А ты? – Дина произнесла это шепотом, поражаясь, как в одно мгновенье его глаза сделались почти черными от желания. И ей это определенно нравилось.
– А вот я – вряд ли.
Он подозвал официанта, торопясь рассчитаться за обед, и почти с силой потянул женщину за собой. А Дина поддалась, осознавая, что сейчас совершенно не хочет сопротивляться. Более того: ей нужна сейчас эта сила, напористость, в другое время вызвавшая бы ожесточение. Но сейчас его присутствие было необходимым. И отчетливое стремление как можно скорее оказаться дома.
А потом – его губы, руки. Везде. Сейчас была готова позволить все, даже то, от чего прежде отказывалась. Лишь бы забыться. Не чувствовать, не видеть перед собой никого и ничего другого, кроме восхищения, которое Денис и не пытался скрыть. Кроме страсти, сквозящей в каждом жесте. Кроме сумасшествия, охватившего обоих, хоть и по разным причинам.
Сергей подавил в себе желание позвонить генеральному и отказаться от работы с Михайловой. Это было бы слабостью. Признанием того, что ему трудно находиться рядом, что воспоминания живы и по-прежнему имеют значение. Но от той девочки, в которую он когда-то был влюблён, не осталось ничего. Даже внешность стала другой: вызывающей и слишком яркой. В ней словно сконцентрировались все те черты, которые мужчина не любил. Больше: которые терпел с трудом.