— Ну и когда же это было? — ехидно спросила первая, явно сомневаясь в словах подруги.
— Сейчас я точно скажу, когда он звонил… — обиженно ответила вторая. — Где-то после обхода, утром, около половины двенадцатого… А потом второй раз во время обеда — около трех.
Это мне и было нужно! Теперь я знала примерный распорядок больничного дня. Впрочем, в больнице было так пусто и тихо! Позже я узнала, что в «Павловку» попадали только с огромными деньгами или связями. Особенно в специальные корпуса. Если в главный еще могли попасть простые смертные, то в специальные (например, в кардиологию) простым смертным путь был полностью закрыт, и в них соблюдались особые дисциплина и порядок. Палаты в спецкорпусах были одноместные, с мягкой мебелью, ванными и телевизорами.
Дома я выгладила халат и тщательно его осмотрела — никаких меток на нем не было. Обычный, ничем не примечательный, серийный. Мне был как раз впору, я выглядела неуверенной медсестрой. Оставалось только выбрать время. Часы приема посетителей полностью исключались — я не хотела столкнуться с его женой, детьми или близкими родственниками. Рискованно было идти также после очередного обхода — мало ли что, вдруг он продлится дольше, чем обычно. Поэтому я остановилась на послеобеденных трех часах. После обеда полагается сон — значит, никто не зайдет. На следующий день я полностью забрала волосы косынкой, под халатом — юбка до колен, невзрачный свитер, ни грамма косметики. Из зеркала на меня смотрела женщина средних лет со следами былой привлекательности на лице. И тогда, глядя на себя, я сказала вслух: «Прекрасный конец! Вот и все, что можно было желать в этой жизни! Достойное завершение карьеры и судьбы! В чужом, ворованном халате с мыслями, недостойными здорового человека! Скажи, идиотка, раньше ты вообще могла что-то стащить?! Ты могла бы разыграть такую комедию?! Нет! В чем же ты очутилась… Достойная жена своего мужа, ничего не скажешь…»
Мне захотелось плакать, и тогда я сказала снова: «Просто студентка мединститута на практике, вот и все. Немного актерской игры и уверенности в себе. Это совсем не так страшно. Подумай, ради чего ты делаешь это. А вдруг получится доказать, что Андрей — полностью нормальный человек. Для других доказать, ты не сомневалась в этом ни секунды. Раньше бы ты не смогла. А теперь — сможешь».
Да, я знала, что раньше не смогла бы сделать и половины того, что уже сделала сейчас. Но теперь я могу все. Или почти все — надо только надеяться и верить. Ровно без четверти три вошла в здание больницы. Шла пешком, не решаясь сесть в троллейбус или взять машину. В больницу вошла беспрепятственно — две медсестры, с которыми столкнулась в дверях, даже не взглянули на меня. Поднялась на третий этаж. В коридоре никого не было. Палату под номером 31 нашла быстро. Не решаясь войти, несколько минут постояла под дверью. Я боялась. Потом взяла себя в руки и толкнула дверь. На мое счастье, там никого не было. Больной лежал на кровати под капельницей и внимательно следил за моими движениями. Это был мужчина лет шестидесяти, плотного телосложения, с красным лицом и полностью седыми волосами. Одноместная палата была обставлена роскошно. Что-то в его глазах помешало мне начать разговор сразу, поэтому я плотно затворила за собой дверь и подошла к капельнице. Вскоре меня вырвал из оцепенения хриплый голос:
— Кто вы такая и что здесь делаете?
Как ни странно, он был абсолютно спокоен и следил за мной даже с интересом. Конечно же, он сразу раскусил, что никакой медсестрой я не была. Много позже, воскрешая в памяти тот разговор, представляла себе, что сделала бы на его месте, увидев незнакомого человека в своей палате, переодетого в спецодежду. Наверное, стала бы звать на помощь.
— Вы не медсестра, верно?
— Нет, — честно ответила я. Так начался наш разговор.
— Я вас не знаю.
— Да, мы незнакомы.
— Тогда что вы делаете в моей палате?
— Хочу с вами поговорить.
— О чем? Как вас зовут?
— Татьяна Каюнова.
— Каюнова? Погодите… Кажется, я уже где-то слышал вашу фамилию…
— Я помогу вспомнить. Андрей Каюнов…
Я не ожидала той реакции, которая последовала за моими словами. Кровь отхлынула от его лица, он резко сел и выдернул иголку из вены.
— Вы его жена?
— Да.
— Как я раньше не догадался. И что, вы собираетесь меня убить?