Я пыталась вызвать Сикорова на откровенный разговор о себе. Хотела понять, зачем он бросился мне на помощь. Сикоров много и охотно говорил о своем прошлом, о своей жизни, но ни слова обо мне. Из разговоров с ним я узнала, что родился он здесь. Семья была неблагополучной: отец пил сильно, мать — чуть меньше, но до запоев; в его доме были постоянные драки и склоки. Когда ему было девять лет, мать бросила их с отцом и ушла к другому мужчине — больше он ее никогда не видел. Отец окончательно спился и превратил квартиру в притон. Образумился только однажды — когда вмешалась милиция и решила забрать ребенка в детский дом. Сына он отстоял. Со своим отцом Сикоров жил очень дружно.
После окончания школы поступил в университет, на физический факультет. Особых талантов или способностей в нем не было, но благодаря усидчивости и терпению он закончил учебу на «отлично», с красным дипломом. После университета работал в каком-то НИИ, потом перешел в ту школу, где работает до сих пор. Два года назад умер его отец. Вторая жена отца никаких претензий на имущество или квартиру не предъявляла, потому что сразу же вышла замуж за одного из своих старых любовников. Сикоров жил в квартире один и ни разу не был женат.
Целыми днями (с утра до вечера) я торчала у телевизора, слушая подробности моего исчезновения.
Юлька, решила сообщить всему миру о том, что я пыталась докопаться до истины. Это становилось опасным и одновременно упрощало положение. Стал ли мир (общественное мнение) сомневаться в виновности Андрея? Миру было на это плевать. Плевать было всем, кроме одного человека. Кроме меня. Дни, когда я оставалась наедине с собой, полные мучительных сомнений и раздумий, пошли мне на пользу.
Долго размышляя обо всем происшедшем, я пришла к выводу, что поступаю правильно. Другого выхода у меня все равно не было. А вернее, этого возможного, другого выхода не допустила бы моя сестра.
Сикорову и Нонке я ничего не собиралась говорить о моем расследовании. Для них я просто залечивала руку и выжидала, пока не прояснится все. События следовали одно за другим — и меня стали считать мертвой. Это было очень кстати. Во-первых, я могла действовать в любом направлении, и за этими поисками и расспросами никто не заподозрил бы Татьяны Каюновой. Каюнова была мертва. Во-вторых, я могла пользоваться гостеприимством Ноны неопределенное время (мертвые не возвращаются). Итак, мне выгодно было считаться мертвой. Сикоров понимал: единственное, что еще оставалось мне делать, — только прятаться. На переднем сиденье обнаружили следы моей крови. Все складывалось великолепно. Все шло к завершению, и я чувствовала, что разгадка где-то здесь, рядом. Если Филядин не был убийцей, зачем он пытался меня убить? Только из-за того, что он рассказал?
Лежа на диване, глядя в потолок, я восстанавливала миллионы и миллиарды раз во всех подробностях картины убийства. Скорее всего убийца ждал мальчишку где-то поблизости от галереи Андрея — ждал, чтобы помешать ему войти внутрь. Показания матери Морозова: ребенок на кого-то жаловался, но его слова были оставлены без внимания, значит, он решил рассказать все тому, кому доверял. Андрею. Ребенок шел рассказать правду о человеке, которого знал Андрей! И убийца знал, что именно в то утро Дима собирается все рассказать. Поэтому дождался Диму возле галереи и помешал ему войти внутрь. Заставил пойти с ним в подвал. Почему ребенок, оставив всю свою решимость, беспрекословно пошел следом за ним? А мальчик был нелегкий, с характером и задатками настоящего маленького бандита. Значит, этот человек подавлял. Подавлял так, что мальчик привык ему подчиняться беспрекословно.