— А как поживает Вика?
— Вика? Вы ее знаете?
— Да. Она рекомендовала мне вас. Сказала, что вы можете удачно, ну, скажем, совместить несколько фотографий так, чтобы мужчина, изображенный на одном снимке в щекотливой ситуации с одной женщиной, оказался на нем с другой. Вы меня понимаете, да? Это, конечно же, очень тонкое, деликатное дело, и оно будет хорошо оплачено.
— Что ж, — его рот растянулся в мерзкой ухмылочке, — конечно, подобное сделать можно. Но это будет стоить не менее семисот баксов, если вам подходит цена.
— Да, разумеется.
— Фотографии у вас с собой?
— Только снимок мужчины. Вика сказала, что женщину можете подобрать вы сами… Было бы желательно, чтоб не возникло вопросов с ее стороны, чтоб ей это было знакомым… ну, в общем, вы понимаете, о чем я говорю?
— Да, но это уже дороже.
— Согласна. Женщину я могу выбрать сама?
— Если вы так хотите…
— Я хочу, чтобы это была Вика.
— Вика? Но она уже не снимается, да и потом…
— Я хочу, чтобы была Вика!
— Это, к сожалению, невозможно! Она больше не снимается, после… Впрочем, вы должны об этом знать…
— После истории с Каюновым?
Он отшатнулся от меня, его лицо посерело. Я медленно сняла косынку. Мне показалось, что его хватит удар. По лицу прошла судорога, оно стало сначала белым, потом — красным, потом — бордовым, потом приобрело синюшный оттенок, я испугалась, что он умрет.
— Вы… вы… — Он хрипел так, словно кто-то сдавил ему горло.
— Вижу, вы меня узнаете.
— Уходите! Что вам нужно? Уходите отсюда!
— Так как насчет Вики?
— Я не знаю никакой Вики!
— И давно вы ее не знаете? Может, и с ее приятелем вы незнакомы?
— Не… я… я его не знаю!
— А приятель-то, между прочим, убийца. И вы с ним под статью пойдете. А статья-то расстрельная.
— Я… тут… ни… при… чем… уходите…
— Я все про вас знаю. И про вашу запоздалую страсть знаю, и полное имя приятеля-убийцы знаю, и почему Вика вас подставила…
— Если вы знаете, почему вы здесь? Вам, кажется, уже показали, на что они способны?
— Через неделю (ровно через неделю!) состоится пересмотр дела Каюнова в суде. Судебный аппарат будет заменен, и вместо ваших любимых Драговскогос Ивицыным будут другие люди. А вам будет предъявлено обвинение в соучастии!
— Невозможно!
— Почему? Ведь вы лгали следствию, покрывали убийцу!
— Стал бы я ради этой сволочи лгать? Пусть он сдохнет!
— Вот и прекрасно! Если ваша Вика тоже так думает…
— Оставьте ее в покое!
— Адрес — и оставлю!
— Не знаю никакого адреса!
— Неужели?
— Не знаю! Плевать я на ваш суд хотел!
— Вы это уже доказали, поэтому охотно верю. И я, пожалуй, действительно бы оставила вас в покое, если бы не одно неприятное обстоятельство…
— Какое?
— А то, что Вика к убийству не имеет отношения, и повторный пересмотр дела никак ее не затронет. Ведь вы так умело объяснили мне только что возможность заказчика самому выбрать образец. Фотографии сделали вы. И показания давали вы. А я, со своей стороны, покажу, что в мою квартиру фотографии принесли вы! Могу я изменить свои показания? Так что ваша Вика пролетает, как фанера над Парижем! А вот вы… вы будете отвечать перед судом. Признайтесь, ведь вы ничего не слышали о пересмотре дела. Ваши милые приятели вас не предупредили, наоборот, в одну из последних встреч заверили, что все будет хорошо. Видите, как они поступили с вами? С другой стороны, если б в моих словах не было смысла, зачем бы я пришла к вам? Мне нужен адрес Вики. Адрес Вики — и никаких показаний я изменять не буду!
Он дышал тяжело, хрипло, и крупные капли пота стекали по сморщенной шее. Нижняя трясущаяся губа отвисла, словно мокрая тряпка, обнажив ряд кривых желтых зубов. Передо мной стояло обезумевшее, почти загнанное в угол животное. Инстинктивно я почувствовала, что сделала верный ход.
— Жилмассив Кировский, 139-й автобус, остановка «Сокольничий проезд», улица Лесная, дом 89, квартира 141, четвертый этаж.
— Вот это уже другой разговор. Но если вы мне солгали…
— Мне незачем…
— И прекрасно.
Потом вытащила из сумочки нож и засмеялась при виде того, как дернулся от меня Эдик, как затряслись его руки и панический ужас поселился в глазах. Я взяла в руки провод телефона и быстро его перерезала.
— На случай, если решишь предупредить подружку.