— А к классному как вы относитесь?
— Никак. Он хитрый, изворотливый и жутко злопамятный. С ним лучше не связываться. Он всегда делает так, как ему надо. Он Димку не любил, зуб на него имел, потому что Димка когда-то давно его обхамил. Все время Димку к директору таскал, мамашу вызывал, отчитывал постоянно, оставлял после уроков. Димка его тоже терпеть не мог.
— А тот мужик?
— Его классный привел, сказал, что его приятель — президент коммерческой фирмы и в целях благотворительности оплатит и организует нам поездку на Белозерскую. Мы ехали туда на импортном автобусе.
— Как его фамилия? Как он выглядел?
— Высокий, черный такой. Глаза злые, уши торчат. Морда белая. Фамилия со страной связана: Норвегии… Швецарин… Швеции… Финляндии… Да, вот: Филядин.
— И классный сказал, что это его приятель?
— Да. Они, мол, много лет знакомы, и его друг занимается благотворительностью.
— А Дима ездил? Тимур с Алешей?
— Все ездили.
— И познакомились с этим мужиком?
— Конечно, как и мы все.
В коридоре послышались шаги, мы замолчали. Дети были безумно счастливы-тем, что участвуют в таком таинственном приключении.
— Ну, мне пора идти. Спасибо вам.
— Мы помогли?
— Очень. А вы не помните, чьей идеей была поездка?
— Сикорова! Он все время только и говорил о том, как хорошо он придумал.
На прощание какой-то мальчик (он молчал на протяжении нашей беседы) крикнул:
— Так вы спасете Андрея? Мы без него скучаем!
И я повторила:
— Спасу.
Дети не понимали, что такое смерть.
Я вышла из школы. Кровь стучала в висках: Филядин — Сикоров, Филядин — Сикоров. Сикоров знаком с Филядиным. Неужели Сикоров поставлял мальчиков из школы Филядину? Сикоров — в этой банде. Тогда почему он не выдал меня убийце?! Я не сомневалась, что со временем найдется ответ и на этот вопрос. Я бродила по улицам, пытаясь разобраться в своих мыслях. Начинало темнеть.
Дверь в квартиру Вики была приоткрыта по-прежнему. Вика так же лежала на кровати, запрокинув голову. Правда, теперь дышала она тяжело, с присвистом и, кажется, вставала (каким бы нереальным это ни было). Тапки лежали на середине ковра, а стул возле стены был перевернут. Я обошла всю квартиру и решила спрятаться в стенном шкафу в коридоре. Шкаф находился в передней, прямо напротив распахнутой двери — из него все было видно и слышно. Я влезла внутрь, забилась среди каких-то тряпок, прикрыла за собой дверцу, оставив только крошечную щель, и принялась ждать. Но уже через пару секунд (влезла в шкаф вовремя) послышался скрежет ключа в замке. Входивший не знал, что дверь открыта, поэтому сначала запер квартиру, потом долго ругался, потом наконец до него дошло. Голос, произносящий ругательства, показался мне знакомым.
А вскоре я разглядела лицо человека, входившего в квартиру. Чтобы не вскрикнуть (потрясение было огромным), я закрыла рот рукой. Он сразу же бросился в комнату, принялся трясти за плечи Вику и закричал:
— Он здесь был? Отвечай! Он уже здесь был?!
И тогда она чуточку приподнялась, прохрипев:
— Никого… не… бы… ло…
Он ударил ее наотмашь:
— Сука! Ты проглотила все сразу! Ведь было же на несколько дней!
— Не твое дело…
— Если я узнаю, что он был здесь и ты ему сказала, я тебя убью!
— Он знает, что ты ее прячешь…
От посыпавшихся на нее ударов мне стало нехорошо.
— Ты сказала ему, что она у меня? Ты, сука?! Ты?!Несмотря на побои, она продолжала хрипеть:
— Он знает… Он знает: ты прячешь ее, чтоб расправиться с ним, потому что он ее ищет. Она найдет убийцу… Все же было понятно с самого начала… Ты же специально меня к ней послал… Она хорошая, лучше, чем вы все…
Он бил ее до тех пор, пока хрипение не смолкло, потом выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Они говорили обо мне. Обо мне и Филядине. Я выползла из своего шкафа и подошла к ней. Несмотря на большую потерю крови, она была жива. Он полностью разбил ей лицо, превратив в кровавую маску, сломал руку. Наверное, ее спасло только то, что она была напичкана наркотиками — это сохранило ей жизнь. Увидев меня, прохрипела:
— Уходи, он придет. Уходи скорее…
— Я могу помочь?
— Нет, уходи… быстрее…
Потом она назвала мне имя убийцы. Выходя из квартиры, я слышала, как она шепчет его мне вслед.
Забегая вперед, скажу, что Вика умерла ровно через три месяца от передозировки наркотиков. Ей было двадцать пять лет. Обнаружили ее в ванной соседи. Следствие квалифицировало смерть от несчастного случая, хотя на самом деле это было самоубийство. Я знаю. Я больше не держу на нее зла.