Я предполагала остановиться у своей однокурсницы — еще на втором курсе она вышла замуж за врача и уехала с ним. Год назад она приезжала вместе с мужем — он открыл частную больницу и стал очень богатым человеком. Они приехали развивать коммерческие связи. В их честь был дан самый крупный банкет в дорогом и шикарном ресторане. Мы присутствовали на нем с Андреем. Потом я брала интервью у ее мужа. Лида (так звали мою однокурсницу) взяла с меня клятвенное обещание обязательно приехать в Москву и остановиться только у нее, заставив выучить наизусть телефон. Так я и запомнила ее телефон почти год назад. Наверняка Лида знала все подробности дела моего мужа (она всегда обожала сенсации). Кроме нее, в Москве я никого не знала, и остановиться мне было негде. Я надеялась, что по старой дружбе она не посмеет мне отказать. И еще я втайне надеялась, что у ее мужа могут быть какие-то связи в инстанциях и он поможет мне хоть немного.
Мимо окон поезда проплывал город, в котором оставался Андрей. Сутки в поезде тянулись мучительно, бесконечно — как кошмарный сон. Все это время я пролежала на полке, прижимаясь к грязной подушке и наблюдая в окно унылый предзимний пейзаж. Я ничего не ела (все рубли, которые у меня были, потратила на постель, а менять доллары в Н. я не хотела — вдруг на них были номерные знаки какого-то банка, и Филядин обратился в милицию — он был вполне способен на это). День был серый, местами лил дождь, и было до удивления тоскливо и скучно наблюдать за мутными потеками дождевых капель на немытом стекле.
В окрестностях Москвы лежал снег. На узком перроне с мешками, корзинами, чемоданами, сумками сновали толпы людей. Увидев двоих милиционеров, я поспешила раствориться в толпе. В обменном пункте возле общественного туалета я разменяла на рубли двадцать долларов. Купила несколько жетонов для телефона-автомата. После третьего гудка трубку сняли.
— Лида? Это говорит Таня Каюнова.
Повисло молчание.
— Алло, Лида! Ты меня не слышишь?
— Что ты делаешь в Москве?
— Я приехала только что. Могу я у тебя остановиться?
— Зачем ты приехала?
— По делам. Так что?
— Знаешь, я сейчас очень занята. Ты звонишь очень не вовремя. Позвони через два часа. Может, к тому времени я освобожусь.
— Лида, ты меня не поняла! Я приехала в Москву только сейчас, и мне негде остановиться!
Резкий металл в ее голосе чуть не поранил мою барабанную перепонку.
— Я уже сказала, что очень занята и ты звонишь не вовремя! Позвони, если хочешь, позже.
В трубке раздались короткие гудки. Я опешила, не ожидая такого приема.
Мне трудно и больно вспоминать каждый день, проведенный в Москве, но самую страшную боль причиняют мне воспоминания о тех двух часах. На метро я доехала до центра, а потом долго бродила по людным улицам и площадям, отражаясь в стеклянных витринах фирменных магазинов.
Ночь была праздничной, загадочной и очень счастливой для всех, кроме меня. Счастливые люди бежали домой встретить праздник. Я любила Новый год и встречала его с Андреем. Всегда. Счастливые люди в толпе не поднимали на меня глаз. Пошел снег. Крошечные частички воды танцевали в пламени уличных фонарей. На каждом углу ослепительно ярким неоном загорались вывески модных ресторанов и казино. К ним подъезжали роскошные лимузины, открывались дверцы, и на асфальт вступали укутанные мехами женщины и мужчины во фраках и вечерних костюмах. Огоньки бриллиантов сверкали сквозь белый мех. Охрана близко не подпускала прохожих.
Была праздничная ночь. Я бродила по улицам и ела пирожок с мясом, купленный в привокзальном буфете. Замерзшая и абсолютно никому не нужная в Москве. В подземных переходах метро грелись нищие, смотря гнилостными, воспаленными глазами на снег, ежась от холода в своих лохмотьях. Босые нищие дети, стоя на снегу, протягивали к прохожим руки.