— Мы с вами раньше не встречались? Ваше лицо мне кого-то очень напоминает, — обратилась она ко мне.
— Нет, мы не встречались. Я бы запомнила вас.
— И все-таки где-то я вас уже видела. Мне действительно очень знакомо ваше лицо.
— Право, не знаю.
— Вы не работаете в «Столичном вестнике»?
— Нет.
— Ну, может, я обозналась. Вы ждете Китина?
— Да.
— Я его только что видела, он есть.
И понеслась от меня прочь со своей зажженной сигаретой и кучей недавно отпечатанных газет.
Минут через пять в конце коридора появился сам Китин, разговаривающий с мужчиной лет тридцати и очередной старухой.
— Вы ждете меня? — спросил он, когда вся троица поравнялась со мной.
— Да, вас, разве вы меня не узнаете?
— Впервые вижу. У вас ко мне какое-то дело?
— Да. Я хотела бы с вами поговорить.
— Пожалуйста, подождите несколько минут.
По взгляду его серых глаз я поняла, что он узнал меня еще с конца коридора, и мое появление вызвало у него тревогу. Наговорившись, Китин отпер дверь кабинета, пропустил меня вперед, указал рукой на кресло возле стола, потом выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, и заперся изнутри.
— Я вас слушаю.
Я молчала. Он снова оглянулся по сторонам и продолжил:
— Уф… Извини, но я должен был так говорить. Лучше, если никто не будет знать, что я с тобой знаком и что ты приходила ко мне сюда.
— Меня и так вполне могли узнать.
— Нет. Ты очень изменилась с апреля. Извини еще раз, но ты не похожа на женщину с газетных фотографии. Ты выглядишь так плохо, что тебя можно узнать с огромным трудом.
Начало было многообещающим.
— Боишься себя скомпрометировать?
— Лучше не рисковать. У тебя сейчас такое положение. Поэтому я и повел себя так, словно мы незнакомы. Ты должна меня понять. Я знаю все, все подробности, абсолютно все знаю. Наша газета писала об этом несколько раз, была большая почта. Все верили в то, что твой муж… Ну, в общем, виновен. Да и суд это подтвердил. Но, кажется, в последнее время ты считалась без вести пропавшей. Не думал, что ты уехала в Москву.
— Я приехала позавчера.
— Да? И что же привело тебя ко мне?
— Я хочу предложить тебе написать одну статью. Я дам все необходимые факты.
— Надеюсь, это не касается твоего мужа?
— Касается.
— Тогда — нет.
— Почему?
— Подобные материалы нашу газету не интересуют! Так что предложи что-нибудь другое, если хочешь с нами сотрудничать.
— Ты не понял. У меня есть неоспоримые доказательства того, что Андрей невиновен!
— Видишь ли, Таня, нашим читателям это уже неинтересно. Прошлое незачем ворошить. Мы не хотим возвращаться к этой истории. Ведь все ясно и так. Потом — ты говоришь бред! Какие могут быть доказательства, если уже состоялся суд? И все уже давно выяснено! Ты просто хочешь устроить бурю в стакане воды. Конечно же, ты заинтересованная сторона, именно поэтому ни единому твоему слову нельзя верить. Извини. Чтобы лишний раз привлечь к себе внимание, ты наплетешь все, что угодно, — и у нас будут неприятности.
— Если бы ты меня хоть выслушал…
— А зачем? Ну подумай сама, зачем мне тебя слушать? Я доверяю только следствию и суду, то есть закону и правопорядку. Вот если бы был повторный процесс, если бы ко мне поступила официальная информация из милиции. А так… почему я должен тебе доверять? Все, что ты говоришь, несерьезно. Тем более что нашим читателям дело Каюнова уже неинтересно. И газета не собирается возвращаться к этой теме.
— Господи, да при чем тут это? Я провела следствие сама! Да его почти не надо было проводить, чтобы понять — официальное расследование не велось! Я нашла доказательства, что Андрей невиновен! Все было подстроено — я могу это доказать! Я знаю имя настоящего убийцы! Это дело справедливости, чтобы Андрей был освобожден из тюрьмы!
— Ну я, допустим, так не считаю! И потом — кто ты такая, чтобы проводить следствие и рассуждать о каких-то доказательствах и убийцах! У тебя ведь нет юридического образования! Ты не относишься к милиции. Принеси справку о том, что ты имеешь юридическое образование или ты работаешь в милиции…
— Помнится, в марте за статью обо мне тебе очень хорошо заплатили и никаких справок не требовалось!
— Но это же совсем другое дело! Существуют такие понятия, как шоу-бизнес, пиар, реклама. Я рекламировал телезвезду. А сейчас ты кто? Никто! Увы, в жизни такое случается часто. Ты больше не звезда. И за сумму, втрое большую той, я не стал бы связываться со статьей о твоем муже. Ну какой нормальный журналист станет с таким связываться?