Накануне съемок я не спала. Это был мой последний и единственный шанс. Я не могла думать, что будет, если он сорвется. Игорь купил мне черное бархатное платье, я сделала прическу и макияж. Приятно было после вокзала и собачьего матраса в прихожей почувствовать себя прежней. Позже Юля рассказывала о моем сюжете так: «Я включила телевизор и увидела твое лицо на экране. Это была ты — и одновременно не ты. Женщина с экрана была другой, я ее не узнавала. Она была более уверенной и мужественной, худой и дьявольски красивой. Ты была похожа на голодную бродячую кошку, закаленную в уличных битвах. От твоих слов на глазах выступали слезы. Я поняла, что ты знаешь о жизни то, что мне никогда не доведется узнать».
На следующий день в редакцию Игорю позвонили и сказали (кто и каким путем была получена информация, неважно), что важный начальник, требовавший с меня плату за свое вмешательство, готов повторно рассмотреть мой вопрос. Победа была полной! Дело было назначено к повторному пересмотру. Исполнение приговора отложили до повторного суда. Через три дня я, Игорь и следственная бригада из Москвы выехали ловить убийцу.
Было около 11 часов утра. Я сидела в маленьком баре за столиком на самом освещенном и людном месте. Бар был пуст. Барменша с удивленным лицом из-за стойки смотрела на меня. Я не боялась. В это утро должен был быть положен конец слишком затянувшейся истории. В этом баре должны арестовать убийцу, и я была главной приманкой.
Бар находился на тихой, безлюдной улице, в нем было несколько служебных входов и много подсобных помещений. В каждом углу была засада. Двое оперативников сидели за соседним столиком. Кроме барменши, их и меня, внутри больше никого не было.
Накануне мне приснился трагический длинный сон. Я видела себя в баре, чувствовала зависшую в воздухе напряженность, потом появлялся убийца и с порога открывал стрельбу. Все пули попадали в меня. Я падала вниз, и над всем этим дьявольской какофонией раздавался смех. Этот сон повторялся несколько раз — снова и снова. Мне говорили, что в первую очередь был предусмотрен именно такой случай, и сидящие в зале и напротив снайперы брали на мушку всех подозрительных мужчин, входящих внутрь.
Легкий сквозняк поведал, что открылась входная дверь. Не поворачивая головы, знала — он. Сел за мой столик, бросив обычное:
— Привет. Выглядишь отлично.
Я должна была вести с ним непринужденную беседу хотя бы несколько минут.
— А вот о тебе этого не скажешь. Не надоело ходить затравленным придурком?
— Ну, это еще как посмотреть. Так зачем ты меня вызвала?
— Чтобы договориться. Ты же все понял по телефону. Деньги принес?
— У меня их с собой нет. Мне нужны гарантии, что ты никого с собой не привела. Кроме того, я хочу видеть кассету.
— Гарантий не будет, пока не отдашь деньги. Все сразу. Тогда и кассету увидишь. Даже подержишь в руках.
— Я же сказал, деньги мне привезут.
— Вот тогда и поговорим.
Я достала из сумочки пачку сигарет. Это было условным знаком.
— Ты куришь? — удивился убийца.
— От такой жизни не только закуришь — завоешь. Спички есть?
Спичек у него не было, он не курил. И я тоже.
— Простите, у вас не будет спичек? — Я повернулась к оперативнику за соседним столиком. Он встал, подошел ко мне, засунул руку в карман — и в тот же момент заломил руки убийце, опрокинув его лицом на столик.
Он издал бешеный, дикий крик — нечеловеческий, даже не животный. Столько неприкрытой жестокости и дьявольской злобы было в нем. До сих пор перед моими глазами стоит искаженное сумасшедшее лицо, принявшее свое истинное обличье.
На него надели наручники и поволокли к машине. Он рычал и плевался — как зверь. Игорь подошел ко мне и сказал:
— Ну вот все и закончилось, правда?
Я не могла ответить, потому что не могла подавить в себе слезы и дрожь. Я думала только о том, по какой жестокой иронии этот человек был послан в наши жизни, чтобы навсегда искалечить, сломать их…