— Вы вели себя просто чудовищно! — сказал он. Я ничего не ответила.
Потом мы вернулись в мою квартиру, и, блуждая по комнате, Роберт проповедовал, что еще не все потеряно, что эту экспертизу можно оспаривать и вообще существует масса всяких надежд… И, перескакивая с одного на другое, тут же начинал о том, что мне не следует вести себя так, что я могла попасть в скверную историю, меня могли задержать, и даже он не смог бы меня вытащить… На что я ответила, что он не смог бы вытащить таракана из тарелки, не то что человека из тюрьмы… Потом сказала:
— Оставьте меня одну.
— Я позвоню вам завтра вечером. — Он захлопнул за собой дверь.
В спальне я легла на кровать, вдавливаясь лицом в подушку. На тумбочке стояла фотография Андрея, и глаза его лучились удивительным светом. Я подняла голову:
— Я люблю тебя. Я тебя люблю, что бы ни говорили все вокруг! Очень тебя люблю! Ты меня слышишь?
Он не слышал. За окном ветви деревьев плакали на ветру. В собственной жизни я полагалась на судьбу очень редко.
Заключение экспертизы принесло слишком сильную боль. Я ждала выпуска утренних газет (где должно было появиться заключение полностью), как самого страшного проклятия. Полностью — это значит масса безумных, пустых слов, не соответствующих истине. Кто их придумал? Зачем? Завтрашним утром город будет смаковать по деталям мою оплеванную любовь и почти убитую душу. Пытаясь смириться, спрашивала: почему, за что… Но была лишь бессонница — и ночи моей любви, полузадушенные воспоминания о счастье. Их нельзя выставлять толпе напоказ, они испарятся от одного прикосновения чужих рук. Они уже исчезают — счастливые воспоминания о прошлом. Когда боль отступала, каждый раз прихватывая с собой новые нервные клетки, я говорила себе, что я просто патентованная дура, идиотка, кретинка, повредившая Андрею всем, чем только могла, потому что слова, сорвавшиеся с моих губ, не прощают. Не прощают обвинения в подмене заключения, которое я проорала в кабинете прокурора. Как повернулся мой язык, громко, во всеуслышание крикнуть правду… Естественно, заключение я в глаза не увижу. Мне его никто никогда не покажет — это понятно. Существует явная установка на информацию, которая нужна, чтобы убить Андрея. Кому нужно его убить? Если б можно было доказать, что в заключении все неправда, потому что… потому… Фотографии! 26 июля! Это фотографии! Как же я могла забыть! Девчонка, ворвавшаяся в мою квартиру! Стоп. Фотографии — подделка. Да, но кто будет об этом знать? Никто не станет разбираться. На снимках изображен Андрей с девицей в самом разгаре любовного акта. Единственный выход: убедить их, что у Андрея была любовница, значит, он нормальный. Я бросилась к шкафу, в один из ящиков которого утром 26 июля положила злополучный конверт. Только сейчас, восстанавливая все в памяти, я понимаю, какую жестокую шутку сыграла со мной судьба. Это дико, чудовищно: любящая жена пытается доказать своре бешеных бессовестных псов, что у супруга давно была любовница, а значит, он нормальный. Такой, как все…
Фотографии при обыске не пострадали. Небольшой конверт упал за стенку и так остался лежать. Даже я отыскала его с трудом. И вот теперь я уже готова на все… Я даже предпочитаю видеть его с другой, чем там, где он находится теперь. Я решила не посвящать Роберта в свой план.
Утром я сидела в кабинете Ивицына, наблюдая, как изменяется его лицо. Наконец он оторвался от снимков.
— Почему вы не говорили раньше?
— Думала, что этого можно избежать.
— Вы ее знаете?
— Знаю только ее имя — Вика. Больше ничего.
— Расскажите еще раз, как получили фотографии.
— Это было утром 26 июля. Она позвонила, и я открыла ей дверь. Сказала, что уже почти год она любовница Андрея. Я ей не поверила, пока не получила эти снимки. Еще сказала, что Андрей был против ее встречи со мной, но она его не послушала, потому чтохочет выйти за него замуж. Я пыталась ее выгнать, она стала устраивать скандал. В конце концов я вызвала охранника, и он ее выставил.
— Вы показывали фотографии мужу?
— Да. Он сказал, что уже порвал с ней, потому что хочет остаться со мной. С помощью снимков (их сделал какой-то ее приятель) она пыталась шантажировать Андрея.
— Кстати, никто из друзей вашего мужа и работников галереи никогда не видел рядом с ним другой женщины. Мы опрашивали их всех.
— Это естественно. Женатые мужчины не любят выставлять своих любовниц напоказ всем.
— Чего вы хотите добиться?
— Разве это не показывает ошибочность экспертизы?