ВЫПУСК НОВОСТЕЙ
МЕЖДУНАРОДНОГО КАНАЛА:
«В городе бушуют страсти, вызванные убийствами трех девятилетних детей, по обвинению в которых арестован Андрей Каюнов. Недавно поступило новое сообщение: жена обвиняемого в убийствах Татьяна Каюнова была задержана при попытке подлога документов уголовного дела. Ведется следствие. По оценкам экспертов, на суде Каюнову будет вынесен смертный приговор. Слушание дела начнется ровно через неделю в центральном уголовном суде».
ВЫПУСК НОВОСТЕЙ ЧЕТВЕРТОГО КАНАЛА: «Бывший работник телевидения Татьяна Каюнова обвиняется в подлоге документов и подтасовке доказательств уголовного дела. Напомним, что суд над ее мужем Андреем Каюновым начнется ровно через неделю».
Наступила осень — солнечным теплым днем 1 сентября. 3 сентября была годовщина нашей свадьбы. Каждый раз мы с Андреем отмечали этот день. Мы приглашали знакомых в ресторан, я щеголяла роскошными туалетами и драгоценностями. Теперь не было ни знакомых, ни денег. Не было рядом и Андрея. День суда в точности еще не был известен. Я ждала его с безнадежностью и каким-то тупым отчаянием.
— Я буду требовать десять-пятнадцать лет, а не высшую меру. Это единственное, что можно теперь сделать. Может быть, и удастся. Молитесь, чтобы вашему мужу дали пятнадцать лет, — говорил Роберт. — Вот скажите, только честно, как другу, — неужели вы собираетесь ждать его из тюрьмы целых пятнадцать лет? Что же вы будете делать всю жизнь — только ждать? На что вы потратите себя?
— Да, я буду ждать. — Мой тон не вызвал у него желания продолжить разговор.
А утром 10 сентября позвонила Юля.
— Танечка, милая, я хочу сказать тебе что-то очень важное.
— Что же?
— Приехала наша мать с Сергеем Леонидовичем.
Я чуть не выронила телефонную трубку.
— Зачем?
— Ну как же? На суд.
Я представила себе на мгновение их разговор, их лица.
— Юля, они что, не боятся всеобщего позора с такой дочерью?
— Таня, они приехали, чтобы помочь тебе оформить развод и уехать обратно домой. Там тебя все помнят, знают, ты получишь какую-то профессию, например, временно поработаешь инженером, жить будешь с ними. Потом снова выйдешь замуж, забудешь о прошлом, и все будет хорошо вновь. Они приехали, чтобы тебя уговорить.
Тут бесполезно было что-то говорить, поэтому я молчала.
— Танечка, нам разрешат к тебе прийти? Я молчала.
— Если можно, то мы сейчас же и приедем.
Во мне боролись противоречивые чувства — я не видела мать очень давно. Я представляла себе их лица.
Глухой голос матери: «Я всегда предупреждала, что ты плохо кончишь с этим типом». Сергей Леонидович: «Таня пойми, мать права». Видение было столь ярким, что я решилась.
— Юля, — сказала я, — ни сейчас, ни завтра, ни послезавтра я не желаю их видеть в своей квартире. Запомни это! Я не просила их приезжать и не желаю видеть!
— Ты слишком злопамятна.
— Может быть! Но ты меня поняла?
— К сожалению.
— С тобой увидимся на суде.
Закончив разговор с Юлей, я почувствовала себя еще более одинокой. А вечером по чистой случайности я включила телевизор и попала на передачу по первому каналу, видимо, уголовного свойства.
«А сейчас, в заключение, сенсационное заявление сестры обвиняемого в убийствах Каюнова Оксаны Каюновой».
Какая, к черту, сестра?! И тогда на экране возникло лицо Оксаны. Я видела эту девочку лишь один раз в своей жизни. Тогда она занималась в школе и была угловатым, нескладным подростком. Это было, когда, решив пожениться, мы с Андреем стали объезжать наших родителей. Я хорошо помнила прием, оказанный нам его семьей. И вот теперь с экрана телевизора на меня смотрело лицо Оксаны. Прошло много лет, она, конечно же, изменилась. Теперь это была интересная взрослая девушка с резкими чертами лица, серыми глазами и короткой стрижкой. Она до удивительности походила на Андрея. Это был Андрей, изменивший прическу. Она сказала:
— Наша семья приехала специально на суд. Мы остановились в гостинице потому, что не поддерживаем отношений с Татьяной, женой Андрея. Теперь я хочу сказать правду, потому что кто-то должен это сделать. Я была на похоронах трех убитых детей и поняла, что обязана сказать. Я была совсем ребенком, когда уехал Андрей, но я прекрасно помню его склонность к маленьким детям, очень волновавшую всю нашу семью. Потом, много позже, я узнала правду. И теперь я не могу остаться равнодушной. И я твердо уверена, что на совести Андрея смерть этих детей, что он — убийца. Пусть это жестоко, но я единственная из нашей семьи, кто решился сказать правду».