Прежде я никогда не была в городе (я вообще не была нигде, кроме пэгэтэ). Огромный город напомнил мне застывшего в неловкой позе гиганта и испугал своей неуклюжей массивностью. Меня совершенно подавляли двадцатичетырехэтажные громады-дома. Дома, только дома — по обеим сторонам железной дороги, и ни одного деревца. Неужели теперь всю свою жизнь мне придется провести среди этих безликих коробок? Словно здесь нет ничего, кроме них.
Я приехала в восемь вечера. Юля радостно прыгала на перроне, и у меня потеплело на душе. Она действительно искренне радовалась моему приезду. Сестра очень похорошела и выглядела просто отлично. Я же путешествовала целые сутки и безумно устала. Мы несли мои чемоданы (их было всего два) и весело болтали.
— Сейчас на троллейбус, — сказала Юля, — я живу в самом центре. Впрочем, ты сама все увидишь.
Вечерний город был залит ослепительными огнями. Я почти не ориентировалась в шумной людской толпе.
— Сегодня я всех разогнала, чтобы мы могли побыть вдвоем.
— Кого всех?
— Моих друзей. С ними тебе еще предстоит познакомиться.
У меня слипались глаза, я была слишком измотана (я никогда прежде не ездила на поезде так долго), что, ничего не замечая, вошла в квартиру, прилегла в первой комнате на диван и так, в одежде, заснула.
Следующим утром я никак не могла вспомнить, где нахожусь и почему сплю на чужом диване в одежде, а когда вспомнила, то обозвала себя идиоткой и пошла искать Юлю. Она готовила на кухне завтрак.
Юдина квартира состояла из двух комнат с разными входами, кухни и крохотной ванной. Комната, которую отвела мне Юля, оказалась небольшой, но очень светлой, и я почувствовала себя так, словно всегда жила в ней. Несколько позже мы гуляли, Юля показывала мне город, и я пыталась приспособиться к его бешеному ритму.
Вечером я познакомилась с друзьями Юли. Их было четверо — женщина и трое мужчин. Женщина оказалась поэтессой и очень много курила. Ее муж работал шофером в строительном управлении, и оба представляли довольно экзотическую пару. Юля сомневалась, что они проживут вместе долго. Остальные двое мужчин были персональными поклонниками Юли. Один работал переводчиком в Интуристе, а второй — преподавателем в каком-то институте. Юля предпочитала преподавателя.
Этот разговор моя сестра завела специально (как я поняла позже, именно ради этого разговора она собрала их всех).
— Что у вас там насчет приема? — спросила она.
— Как всегда — берут всех, кто подходит к нашему институту ближе, чем на сто метров.
— Моя сестра вообще-то приехала поступать. Ей все равно куда. Можно ее к вам протолкнуть?
— Да ради бога! Только пусть учтет: в наш институт поступают только разочарованные в жизни пофигисты.
— Это ей как раз подойдет.
— Тогда пусть завтра приходит.
— Как насчет экзаменов?
— Юлечка, для тебя все, что угодно! У тебя тройки в аттестате есть? — обратился ко мне преподаватель.
— Нет. Пять четверок, остальные пятерки.
— Это хорошо. Тогда оформим тебя без экзаменов. Сделаем вид, что ты прошла собеседование. Тебе повезло: в этом году я в приемной комиссии, так что ясам его и проведу.
— А о чем вы будете меня спрашивать?
— О погоде.
— Володенька, ты золото, милый, — сказала Юля, — можешь остаться сегодня на ночь.
«Интурист» обиделся, а Володенька расцвел. Засыпая (после этого вечер очень быстро закончился, потому что Юлька выставила всех вон), я вспомнила, что даже не спросила, как называется тот институт, в который я уже фактически была зачислена.
— Ну что? Надеюсь, твоя душенька довольна? — сказала за завтраком Юля. — И не смей говорить мне нет!
— Да, я довольна. Спасибо. Только скажи мне, пожалуйста, как называется этот институт.
Юля поморщилась:
— Ну… э… понятия не имею! Спросишь у Володи сама.
— Да неудобно как-то!
— Тогда на вывеске название прочитаешь!
Я не успела прочитать. Володя стоял возле входа и, увидев меня, приветливо помахал рукой.
Мы вошли в здание и поднялись на третий этаж. Зашли в приемную комиссию. Дальше все произошло очень быстро. Кто-то спросил:
— Зачем такая красивая девушка хочет в наш институт?
— Замуж выйти. У нас мальчиков много, — ответил за меня Володя.
Я страшно рассердилась, но вынуждена была сдержаться. Наконец все было оформлено, мои документы приняли, и какая-то пожилая женщина в очках сказала, нервно пожимая мне руку: