— Поздравляю с поступлением в наш институт.
Володя проводил меня к выходу.
— А можно я кое-что спрошу? — сказала я.
— Да, конечно, спрашивай.
— Только… вы не рассердитесь?
— Нет, говори.
— А как этот институт называется?
Володя заржал так, что на всех окнах затряслись стекла, а проходящие мимо нас люди нервно припустили рысцой. Немного успокоившись, он вытер выступившие от смеха слезы и сказал:
— Ну насмешила! До конца своих дней запомню!
Государственный технологический электромеханический институт. ГТЭИ сокращенно. Поняла?
И повторил по слогам:
— Го-су-дар-ствен-ный тех-но-ло-ги-че-ский эле-ктро-ме-ха-ни-че-ский институт…
Я открыла тяжелую входную дверь и вышла на улицу. Мне в лицо ударил пряный запах лета.
Прошло два месяца. Я врала по телефону матери и ее мужу о том, как сдаю вступительные экзамены (какие именно — предварительно узнав у Володи). Я не воспринимала всерьез то, что происходило со мной. Жизнь словно проходила мимо, как река, а я, сидя на берегу, наблюдала за ее течением. Долгими часами я бродила по чужим улицам незнакомого города и старалась подавить в себе пустоту. Словно бы я что-то предчувствовала… Что-то очень тяжелое, ожидающее меня впереди… Но я была обыкновенным человеком и не умела предвидеть. Мне было одиноко и страшно. Так, будто я потерялась и все никак не могу найтись.
Списки о зачислении в институт были вывешены 1 августа. Я отправилась их смотреть. Долго искала свою фамилию среди незнакомых 449 фамилий. Все мои мечты разбились о маленькую реальность в виде серой машинописной строчки… Осталась только пустота — и больше ничего.
Мои глаза застряли жалобными пятнами на собственной фамилии. Затем я перечитала заголовок: «Согласно приказу от такого-то числа зачислены в Государственной технологический электромеханический институт…»
Глава 4
Андрей поступил в художественное училище летом. Наверное, следовало бы больше рассказать об этом огромном периоде, но, если честно, я не люблю вспоминать поступки или события, не играющие никакой особенной роли.
Мы стали встречаться. Вскоре я не могла представить себе ни одного дня без посещения этого подвала. Я часто оставалась у него ночевать и вскоре свыклась с новой ролью необходимого существа, без которого не желали и не могли обходиться. Я стала уговаривать Андрея решиться — ведь в будущем следовало хоть что-то делать, нельзя же всегда жить так! Но вся беда Андрея заключалась именно в том, что он принимал перемены только в одном случае — если специально для него их совершал кто-то другой. Кто-то должен был стараться ради него. Сам для себя (или для меня) он был не способен ударить пальцем о палец.
Он намеренно не хотел что-нибудь делать. Андрей прекрасно понимал, что на свете существуют не только подвалы, но и роскошные особняки. Но он считал, что шикарную жизнь в одном из особняков кто-то должен ему предоставить. А может, он прекрасно знал, что я всегда была намного энергичней и деятельнее его. И (что греха таить) меня даже притягивала его слабость. Он казался мне беззащитным, как ребенок, и порой я ловила себя на мысли, что в этом жестоком и тяжелом мире он без меня совсем пропадет. Конечно, Андрей был и приспособлен, и честолюбив, но все качества проявлял только за мой счет. Это я была способна отдать все свои с трудом заработанные деньги первому встречному нищему на улице! Андрей скорее умер бы, чем поступил так. Деньги означали для него комфорт и уютное существование, и он безумно злился оттого, что зарабатывать деньги я не могла. Я училась в институте, и у меня не оставалось времени для работы. А он постоянно в этом меня упрекал.
В первый месяц нашего совместного существования я впала в бешеное отчаяние, которое угрожало рассорить нас навсегда. Меня убивал его образ жизни. Когда я встречалась с кем-то из его приятелей, про которого знала, что это самая опустившая сволочь без чести и совести, которой совершенно нельзя верить, то специально, чтобы меня разозлить, Андрей принимался выступать, что это самый честный, хороший и порядочный человек на свете! Таких приятелей у него были сотни. Я с трудом выживала в этом кошмаре.
Но однажды я посмотрела на ситуацию с другой точки зрения. И пришла к выводу, что недостатки могут быть и гораздо большими. И лучше Андрей со всеми его недостатками, чем жизнь без него. Потом я научилась не воспринимать Андрея всерьез. То есть на словах соглашаться с ним, а делать все по-своему. Это оказалось очень удобно.