Когда выходишь на тропу войны, почему-то на тебя сразу же сваливается все то, чего ты не ждешь. Кроме (конечно) боевой раскраски племени эскимосов по сниженным предрождественским ценам. Я написала заявку, швырнула в конверт фотографию и отправила письмо. Ответ пришел через полторы недели: «Для участия в конкурсе вы приглашаетесь такого-то числа в 11 часов по адресу… комната 448, четвертый этаж. При себе необходимо иметь паспорт».
«Ну вот, вляпалась», — было первой мыслью. А второй — «Ну и при чем тут этот гад?»
Постепенно я забыла, что у меня есть муж. Ни Юльке, ни Андрею я не собиралась говорить ни слова. Сталкиваясь с Андреем лицом к лицу в тесной квартире, я в удивлении широко раскрывала глаза и словно спрашивала: «Это еще что?» Накануне конкурса я распсиховалась, выбирая платье. Я расшвыривала тряпки из шкафа по всей квартире так, что даже Андрей нарушил обет молчания. Он спросил:
— Ты с ума сошла, да? — ласковым таким тоном.
Я посоветовала ему убираться к черту, а потом популярным нелитературным языком объяснила, куда именно и зачем он должен пойти.
— Ты что, собираешься в Букингемский дворец?
— Нет, в Версаль!
— А зачем тебе платье?
— Чтобы положить в сумку, с которой пойду на прием, неужели не понятно?
— Ну и дура!
— Да пошел ты!..
Конечно, так разговаривать с мужем было нехорошо, и он очень даже обиделся. Но зачем мне вообще муж, если передо мной открывалось такое шикарное, восхитительное будущее?
Я толкнула дверь под номером 448 и попала в большую длинную комнату с низким потолком и двумя крошечными, неказисто прилепленными окошечками. Было еще достаточно рано. По случаю плохой погоды — дождя — горели лампы. В комнате было полно девушек и молодых женщин. Возле одной из стен стояли стулья. Я села с краю в этом ряду и стала наблюдать за толпой. Вскоре заметила особое скопление людей в правом углу. Я подошла поближе — женщины толпились возле стола, за которым сидел мужчина средних лет и их записывал. Я заняла очередь и через несколько минут протянула ему свой паспорт и вызов. Он взял их с ничего не выражающим лицом, но, как только прочитал фамилию, сразу же с удивлением поднял глаза:
— Вы Каюнова?
— Да.
— Хм… А вы знакомы с условиями конкурса?
— Нет.
— Ну ничего. Ваш номер в списке шестнадцатый.
Через полчаса регистрация закончилась. Мужчина вышел на середину комнаты и жестом призвал к молчанию.
— Дорогие девушки, нам очень приятно, что вы так горячо откликнулись на наш призыв. Конкурс заключается в следующем: из всех претенденток будет выбрана только одна девушка. Ей будет предоставлена работа на телеканале. Выбирать мы станем по результатам съемок. Каждая из вас получит письменное уведомление о решении комиссии. В будущей ведущей нам требуется естественность, умение себя держать в любой ситуации. Съемки начнутся сейчас. Сегодня пройдут первые сто претенденток, завтра — тоже сто, послезавтра — все остальные. Каждая из вас получит маленькое рекламное объявление и отрывок незнакомого текста — вы должны прочитать его за одну минуту перед включенной камерой без подготовки. Вы должны уложиться в минуту времени. Сначала вы будете читать текст, затем — рекламное объявление, и все это без подготовки. Надеюсь, с заданием вы справитесь. А теперь я хочу пожелать вам удачи и еще раз поблагодарить за проявленное внимание. Я прошу остаться здесь номера с 1 по 100, остальные могут быть свободны до завтра. Вы будете заходить по десять человек.
Большая часть народу ушла. После того как возня закончилась, на середину вышла женщина в очках и попросила следовать за ней номера с 1-го по 10-й. Чтобы успокоиться, я сунула в рот мятную конфетку, предусмотрительно захваченную из дома. Через десять минут вышли девушки с озабоченными и растерянными лицами. Право же, среди них я не разглядела ни одного радостного, светлого лица. Я входила в следующую партию и должна была сниматься шестой. Очутилась в комнате без окон, полностью обитой черной материей и ярко освещенной огромными лампами, стоящими на середине и возле стен. Высокие штативы доходили почти до потолка, и все вокруг было залито плотными потоками ослепительного света. Напротив двери в комнате стоял стол, возле стола — кресло, куча проводов на полу и перед столом — камера на тонких ножках. Возле нее суетился толстенький оператор в наушниках. Вдоль стен стояли стулья, все сели. Возле камеры, чуть сбоку, находился стол, за которым сидела женщина в очках, мужчина, проводивший регистрацию, и еще неизвестный мне тип с сальным выражением лица. Два огромных штатива заливали пустое кресло ослепительным светом. Женщина в очках называла номера и выдавала тексты. Девушка под номером 11 зажмурилась, закашлялась, начала слишком тихим голосом и не уложилась в минуту, даже не успела прочитать вырезку с рекламой.