— Номер 16.
Я взяла два картонных листа с наклеенными газетными вырезками. Когда я опустилась в кресло, поток света попал мне в глаза. Я загородилась рукой, прогоняя болезненное наваждение, а потом просто принялась представлять, что я нахожусь летом на пляже и смотрю на солнце. Я могла смотреть на солнце долго, не жмурясь. Текст был идиотский — про мальчика, дружившего с дворнягой. Я уставилась в камеру.
— Начинайте!
Над черным глазом камеры зажглась красная точка. Текст я прочитала быстро, не забывая улыбнуться в нужных местах. Реклама была еще более идиотской — про банк, «который придаст вам уверенность в будущем!». Я произнесла текст рекламы с выражением, заставляющим верить в мою правоту только дебилов! Это было очень странно и нелепо, но я уложилась в минуту.
Когда я вышла на улицу, покинув здание телецентра, дождь уже закончился. Я решила пройти несколько остановок троллейбуса пешком — мокрый зонтик неприятно бил по ногам. Я улыбалась, и прохожие оглядывались мне вслед.
Первый съемочный день не помню. За три месяца подготовки перед выходом в эфир из меня сделали настоящую куклу. Отполированную, уродливую и глупую. Когда меня оформили на работу в четвертый канал, я чувствовала только необыкновенную гордость. Не знаю почему, но мне захотелось рассказать Андрею обо всем — именно в мастерской. Спускаясь по стертым ступенькам подвала, я испытывала ностальгию о том, чего нельзя вернуть, — о несбывшихся надеждах, мечтах, родившихся именно здесь, а потом жестоко и тяжело разбившихся одна за другой.
— Ты? — Глаза Андрея выражали бесконечное удивление. Только удивление — и ничего больше.
— Да, это я. Знаю, не ждал.
— А с чего вдруг мне нужно было тебя ждать?
— Нет, конечно. Просто я захотела прийти именно сюда.
— Что ж, раз пришла — садись.
Я опустилась на кровать. Мне хотелось, чтоб на грязном полу были видны отпечатки сотен крысиных лап…
— Андрей, нам нужно поговорить.
— Ты так считаешь?
— Да.
— Может, лучше дома?
— Нет, здесь.
— Ну, говори.
— Я хочу тебе рассказать… Прости меня, пожалуйста!
— За что?
— Я виновата перед тобой.
— В чем?
— Андрей, прекрати, ты и сам все знаешь. Я вела себя отвратительно, мерзко, я… Прости меня, пожалуйста.
— Это лишнее.
— Тогда я заблудилась в своей жизни. Мне было больно, а ты не хотел замечать мою боль.
— Ты действительно думаешь так?
— Если я не права — прости меня. Еще раз. Все было раньше, понимаешь?
— Нет.
— Я устроилась на работу.
— Куда же?
Захлебываясь словами, я рассказала ему все (опустив заключительную часть рассказа про то, как именно и с чьей помощью я попала на телеканал. Андрей бы этого не понял). Он был рад за меня, и я поняла, что мир наконец установлен.
Юлька же прокомментировала мою работу так:
— Ты всегда была авантюристкой и скрытной ненормальной! Но я за тебя рада!
Теперь несколько слов о Димке и о моем шефе. Димка был режиссером. Красивый черноволосый парень 27 лет, холостой, страшный бабник (кажется, я была первой, на ком он обжегся). Страдал диким самомнением, чтобы просто так снести отказ от женщины, любящей своего законного супруга. Короче, слишком темпераментный для того, чтобы разглядеть существующие границы, и слишком влюбленный в себя, чтобы остановиться вовремя. Филипп Евгеньевич — директор четвертого канала. 52 года, женат, двое детей и одна внучка, злой на моего мужа только потому, что он муж. Личность неприятная, выражение лица сальное. Большой друг Юлькиного любовника, устроившего меня на работу. В самом начале, как только я пришла оформлять бумаги на работу, он завел меня в кабинет и сказал: