— Танечка, прости меня, любимая… Ради бога, прости. Я устал и сорвался. Клянусь жизнью, такого больше никогда не произойдет… Прости меня, Танечка, родная моя, любимая…
Я ничего ему не ответила, ушла на кухню и следующий день с ним не разговаривала. На лице остался синяк и даже небольшая ранка с запекшейся кровью, и на работе я объяснила это тем, что по дороге домой попала в небольшую аварию, сильно ударилась лицом о руль. Все это время Андрей был сама нежность. Он принес цветы, подарил мне духи, ухаживал, подавал завтрак в постель, подносил полотенце в ванной и т. д. К вечеру следующего дня я его простила. Я объяснила его вспышку нервным напряжением и постоянной усталостью, в состоянии которых он находился. В галерее была какая-то проверка налоговой, к тому же поступил срочный заказ из-за границы… В общем, какая влюбленная женщина не найдет нужных аргументов для того, чтобы простить?
Прошло время. И я точно узнала, почему в тот день он меня ударил. Потому, что эта девушка, погибшая от передозировки наркотиков, была Нина. Та самая, изображенная на крымских работах. С которой Андрей встречался и жил.
Восстановив в памяти всю историю, я уже в точности знала многое. Итак, Нина, богатая студентка. В тот вечер (она умерла ночью) она пошла вместе со своими друзьями и парнем, с которым постоянно жила и снимала квартиру (значит, она встречалась не только с Андреем), в ночной клуб. Там они купили наркотики. Часть она приняла в ночном клубе, а часть — когда вернулась домой. Произошла передозировка, и, пока друзья-наркоманы разобрались в том, что случилось, ее не стало. Это напоминает самоубийство. Ведь она могла умышленно принять еще наркотики в квартире, уже будучи под кайфом. В таком случае это типичное самоубийство. Она могла принять наркотики по ошибке — забыв, что уже приняла раньше. Тогда это случайность, трагический несчастный случай. Ее могли заставить принять наркотики — тогда это убийство. Но при чем тут Андрей? В ночном клубе их было шесть человек. Ее не оставляли в одиночестве ни на минуту. В квартире пять человек видели, как она сама, своей рукой снова принимает наркотик. Как же он мог ее убить? Мысленно?
После некоторого периода размышлений у меня осталось только два четко сформулированных варианта. Первый: сюжет был сильно «причесан» (либо по прошествии времени я сама уже не помню все подробности), кое-что было опушено (например, она могла прийти в ночной клуб позже всех или отлучиться оттуда на время и встретиться с Андреем), и тогда Андрей действительно мог ее убить. Например, подменив наркотики на опасные, дав чрезмерно большую дозу или каким-то другим способом. Второй: все было изложено верно, и тогда Андрей в ее убийстве невиновен, так как никакого убийства вообще не было. И еще: когда велось следствие, нигде даже не упоминалось имя Андрея. Никто не знал о том, что она когда-то была его любовницей. Значит, они с Андреем не встречались достаточно давно, и следствию просто не было резона копаться в ее прошлом. Тем более (насколько я помню) она полгода прожила с тем парнем, с которым вместе снимала квартиру. Не помешало бы с ним встретиться. Да, но несколько позже. А пока я должна узнать все в точности. И узнать через телевидение.
С самого первого момента, уже когда я вспомнила, что произошло и кем была эта девушка, у меня не возникало сомнений по поводу того человека, к которому я могу обратиться. Единственный человек с телевидения, способный помочь мне покопаться в прошлом, — Димка с четвертого канала. Димка, готовивший со мной все криминальные хроники, бывший не только режиссером, но и директором программ, и той передачи тоже. Димка, немного влюбленный и простивший, даже когда я отбила у него галерею. Только он. Димка.
Я знала его домашний номер телефона. Он дал мне его сам, не оставляя надежды, что однажды я приду к нему. Но я не пришла, потому что всегда любила Андрея. И хранила ему глупую верность. Я знала, что скажу Диме и как заставлю его мне помочь. Это было достаточно просто.
— Дима? Здравствуй! Говорит Татьяна Каюнова…
— Господи боже…
— Что? Ты не рад меня слышать?
— Напротив, рад. Господи, как хорошо, что ты позвонила! Я все время мучаю себя тем, что с тобой сталось. Очень хотел, но так и не решился позвонить.
— Послушай, давай встретимся. Мне нужно с тобой поговорить.