— А бывало ли так, что ты ради заработка покривил душой, и дьявола изобразил ангелом?
— Не скрою, однажды я, было, попробовал, но кончилось плохо. Я чуть не заболел. Со мной происходило что-то страшное. Я потерял сон, я боялся смотреть в глаза людям и маме, прежде всего. Я чувствовал себя грешником, не достойным никогда индульгенции. И я не отдал заказчику портрет. То есть он взял, даже заплатил больше, чем мы договаривались. Потом я ему позвонил, соврав, что я там что-то недоделал. Ну и придумал историю, что я случайно повредил портрет, в общем, что-то насочинял такое, во что мог поверить неискушенный. Извинился, вернул ему все деньги, естественно. Вот такое было, было. Жаль, было денег, конечно. Причем денег вполне приличных. Но первый и последний раз. Могу заречься
— Но, если твои портреты дорогие, то все же у тебя с бабками не так уж плохо должно быть. Извини, конечно, что лезу в карман, но просто интересно с социальной точки зрения, же как-никак экономист.
Да, было бы неплохо, если бы были заказы. Но их очень мало, к великому сожалению. У меня именно случай подобный тому, о котором кто-то остроумно сказал: " Моя фамилия, пока еще не стала моим именем". В этом все и дело.
— Ну, а теперь расскажи все же главное? Как ты решился и как ты организовал свой выезд в США. Когда ты мне сказал по телефону, мы с Люськой были в шоке. И нам стало очень грустно. Знаешь, есть такой феномен в поведении людей, феномен "открытых возможностей". Суть его в том, что когда у тебя что-то есть, когда оно тебе доступно, ты это не ценишь, потому что уверен, что оно будет всегда. А когда появляется риск, или реальная угроза его потери, начинаешь кусать локти, впадать в панику себя корить, что не сберег, мало общался, мало звал в гости. И так у нас произошло, когда узнали, уезжаешь. Причем, очень скоро. И стало как-то не по себе, что мало виделись, мало общались. Стали себя грызть, что не приняли твое предложение съездить вместе к морю. И вообще уже стали охваченными ностальгией по тебе и по себе — тем, которые были так близки с тобой. Особенно тогда, когда ты встречался с Наташкой. Ведь как нам было хорошо тогда вчетвером. А как Вы с Наташкой расстались, как-то не получалось.
— Ну, я понимаю, Герман. Можешь себя не грызть. Встречаться вчетвером, куда гармоничнее и интереснее, чем втроем, тем более что Наташка с Люсей были очень дружны, несмотря на разницу в возрасте.
— Да, да, но моя Люська молодец. Она сразу же с Наткой порвала, чтобы не усложнять наши с тобой отношения, хотя Натка была хорошая девчонка…. Прости, если влезаю в больную тему и если тебе трудно, либо не хочется говорить.
— Ну почему же, не хочется. Наверное, настало время, как отгрузить от себя это. Я ведь ни с кем никогда эту тему не обсуждал, даже с мамой. Но если посмотреть правде в глаза, то мама, вероятно, решила, что мой отъезд избавить меня от страданий, так как мерила на свой аршин. Она любила Наташу и была очень расстроена, когда обнаружила, что я без Наташи… Но я, поверь, не страдал, когда мы расстались. Наоборот, я больше страдал, пока встречался с ней. Наташа моложе меня, красавица, она меня любила, но может она больше любила во мне перспективу. Она порядочная, добрая и была бы хорошей женой, матерью. Она работала в школе, где моя мама. Ну что она видела девочка из Подмосковья, учительница младших классов. Наверняка, она мечтала о красивой жизни, подобающей ее красоте. Ну что, что я ей мог дать?
_-Ну как что? Ты такой красавец, выглядишь очень молодо, при этом хороший человек.
— Ну, Герман, не надо, прошу.
— Славка, ну я же серьезно. Но ты меня удивил, Мы — то думали, что он от тебя ушла, и не могли понять, в чем дело. Ну, ты герой, берег честь и достоинство девушки, даже перед своей собственной мамой.
— Ладно, ладно тебе Гера. Я поступил правильно, как любой нормальный мужчина: сам быстро все кончил, чтобы не портить девочке жизнь. Я знал, что ей будет больно сначала. Но она так молода, что рана заживет быстро. Мама не могла понять, в чем дело. Натка перешла в другую школу. И тут мама, думая, что Наташа меня бросила, занялась выдворением меня не белее, не менее — на другую сторону планеты. И закрутила все, завертела со своими родственниками. Итак, мы начали собирать меня в путь, преследуя разные цели. Я был охвачен творческими планами, а мама — чисто материнской сердобольностью.
— А сейчас как, что-то изменилось?