Набравшись смелости, я тихонько пробралась на скамейку и села под бочок к дяде Боре. Когда дядя Боря в очередной раз склонился березкой к земле показать с какого горшка он знает Димку, а потом резко выпрямился с призывным криком «Дим-ка!», я несмело потупила глаза и не поняла, как в следующий миг взлетела в воздух.
- Танюшка, сестренка!
Димка одним движением выхватил меня из-за стола и радостно сотрясал в воздухе, как маленького ребенка, а я стеснительно висела в его сильных руках длинной девятилетней плетью, и счастье острыми весенними лучами пронзало меня. И небо было ослепительно голубое, без единого облака.
Глава 3
В армии Зимин подружился со Стасом - московским мажором и баловнем судьбы.
- Я здесь по залету. Сам дурак. Завалил три сессии в МГИМО, вот отец и сослал меня на перевоспитание, - признался как-то Стас. - Говорит, армия - последний шанс сделать из меня нормального человека.
Отец, большой начальник в госкорпорации, мечтал о сыне-дипломате, а сын мечтал о шоу-бизнесе и пел в мальчишеской группе. «Тьфу, клоун!», - с досадой сплевывал он, презрительно косясь на выступление сына по телевизору: хорошенькие, как на подбор, мальчики пели бессмысленные песенки и вытанцовывали чёрти что. И это будущий дипломат? Да срочно его в армию, в тьму-таракань, степь, пустыню, ледники - куда угодно, лишь бы выбить эту дурь из башки! Так Стас по папину хотению и по его велению оказался на самом дальнем рубеже отечества - российско-китайской границе, где бессмысленными часами печатал на плацу строевой шаг и громко, так, чтобы китайцы по ту сторону границы устрашились, орал во все горло «На границе тучи ходят хмуро, Край суровый тишиной объят. У высоких берегов Амура часовые Родины стоят». «И что изменилось?» - шутил Стас. - «Ничего! Снова песни, и снова мальчики».
Отец ждал от армии перемен к лучшему, а сын и в армии организовал самодеятельность. Он быстро нашел контакт с начальником клуба старшим лейтенантом Башкировым и уже через месяц после проведенного «кастинга» в дивизии был создан ансамбль песни и пляски. «Хор крепостных графа Башкирова», - снова острил Стас.
Вообще, он оказался на удивление харизматичным балаболом, в котором странным образом уживались цинизм и добродушие, надменность и общительность. Димка успешно прошел отбор в ансамбль, был зачислен в «Хор крепостных» и почти сразу попал под обаяние москвича. Он слушал его рассказы о богатой жизни в столице как о жизни на другой планете. Дорогие машины, красивые девушки, ночные клубы, пентхаусы и особняки, травка и кокаин, шампанское и вина аж по пятьсот долларов за бутылку (да ничё особенного, голова просто на утро не болит), яхты и частные самолеты, Лазурный берег и Ибица и много, много известных имен... Такое Димка разве что в иностранном кино видел, а здесь сидит рядом человек, можно сказать наследный миллионер, жрет с тобой из одной кастрюли перловку с вареным салом вместо мяса и вот так запросто рассказывает о том, как беспечно он жил на гражданке.
Зимин мечтал попасть в Москву и завидовал Стасу. Но не той завистью, что «отмутузю его на хрен», а той, что «хочу так же, как он». А почему бы ему не рискнуть и не попытать счастья в Москве? Что он теряет? Да ничего. У него вообще ничего нет, кроме места на кладбище, где похоронены бабушка с дедушкой и маленькой двухкомнатной коробочки, где живет с мамой.
В армии Зимин старательно учился всему, чему мог. У Стаса - танцам и пению, у Башкирова, закончившего музыкальную школу - игре на фортепиано и музыкальной грамоте. Получалось у него хорошо. Даже очень хорошо. Так хорошо, что однажды перед дембелем Стас предложил: «Слушай, Димон, а не перебраться ли тебе из своего Засранска в Москву? Я помогу на первых порах, познакомлю с нужными людьми, а там уж все будет зависеть от тебя». На том и порешили.
После демобилизации Димка вернулся домой и стал ждать звонка Стаса. Но для себя он твердо решил: даже если Стас не позвонит, он все равно уедет в Москву работать, учиться, добиваться успеха. Упорства и характера ему не занимать. Но Стас позвонил и вот кто знает,
не встреть он этого мажора, нарисовавшего ему картины красивой жизни и наобещавшего с три короба, так, может, и не случилось бы беды. Жил бы себе человек и жил спокойной, неприметной жизнью: работа-женитьба-дети-внуки-пенсия-дача-стук-стук гвоздиками о крышку гроба-конец скучного фильма, безвестным режиссером которого был сам. Но Зимин хотел вырваться из серости и прожить яркую жизнь. И все у него получилось - вырвался, прожил. Только вот стук гвоздиков над ним раздался слишком рано, и фильм оборвался на середине, в самом интересном месте. А кто знает, что лучше: посмотреть интересный фильм до половины или досмотреть длинный и скучный до конца?