— Я встретила его в 20 лет. То есть до брака мы встречались 5 лет.
— 5 лет отношений и 3 года брака… Это немало…
У меня серьёзных отношений не было никогда, а тут 8 лет…
— Он вообще был первым моим серьёзным парнем, — ловит мой слегка удивлённый взгляд. — Да, да, такие как я, наверное, уже вымерли. Как динозавры, — смеется.
Может быть, реально вымерли, но от этого ты ещё ценней.
— Знаешь, у меня есть одна теория по поводу брака. Рассказать? — воодушевляется, разворачиваясь ко мне.
— Давай.
— Когда любишь, надо жениться в первые годы отношений. Когда чувства ещё свежие, если можно так выразиться. Когда бабочки в животе. Когда надышаться не можешь. И когда в таком состоянии вы становитесь официально мужем и женой, конфетно-букетный период перетекает и в супружескую жизнь. А когда вступаешь в брак через 5 лет и более, то это, скорее всего, уже надобность. Вроде пора уже. Родственники косо поглядывают. Часики-то тикают.
— Да, в твоей теории что-то есть.
— На самом деле, всё, конечно, индивидуально, я просто описываю свой опыт. Да и от разводов никто не застрахован. Уж я это теперь точно знаю, — усмехается, но еле уловимые нотки грусти всё-таки проскальзывают.
— И что же, прям никак нельзя застраховаться от разводов?
— Да фиг его знает. Любить надо, уважать и разделять интересы друг друга. Как-то так… Извини, что загрузила, не думаю, что тебе интересна вся эта тема.
— Почему? Потому что я — парень? И меня априори не волнует тема семьи и брака?
— Ты ещё молодой, вряд ли сейчас задумываешься об этом.
— Но ведь когда-нибудь задумаюсь?
— Тогда, позволь мне с высоты своих прожитых лет, дать тебе маленький совет, — хитро поглядывает на меня своими карими глазами. Красивыми. С вкраплением золотого оттенка.
— Валяй.
— Если, встречаясь с девушкой где-то пару лет, у тебя не возникает желания на ней жениться, расходитесь к чертям. Потому что, если действительно любишь, ты захочешь, чтобы она стала твоей женой, чтобы она была твоей. А если ты ещё и ребёнка захочешь от неё, то это какая-то наивысшая степень любви и доверия. Бери девушку за руку и дуй в загс, пока это не сделал кто-то другой.
Я перевариваю информацию. У меня мысли не возникало встречаться с кем-то, не то чтобы семья и дети. Видимо, не дорос ещё. Или не встретил ту единственную, с которой "дорасту".
Дальше идём молча. Каждый размышляет о чём-то своём. Мимо нас проходят влюблённые парочки, компании подростков. Кто-то гуляет с детьми, кто-то выгуливает собак, кто-то бегает, не смотря на поздний час. Иногда с рёвом проезжают лихие мотоциклисты, некоторые даже пытаются встать на "козла", привлекая всеобщее внимание.
— Выпендрёжники. Хоть бы защиту надели.
— Что? — не сразу понимаю, о чём Катя говорит.
— Я про мотоциклистов. Не понимаю таких отчаянных, которые гоняют на спортивных байках, а из экипировки только шлем. Чуть ли не в шлепках ездят, — добавляет после небольшой паузы. — Была у меня одна подруга. Её парень как раз из клана мотобратьев. Так он её и себя укомплектовал по полной: шлем, перчатки, комбез, ботинки. Вот это я понимаю. В такой защите не страшно рассекать воздух на железном коне. И не важно, за рулём ты или сидишь на пассажирском сиденье.
— Тут ты права, конечно. Одно дело, когда несёшь ответственность только за себя. Но если с тобой рядом пассажир, а тем более твоя девушка… Я б свою девушку тоже с ног до головы приодел в защиту. Безопасность важнее.
Нам навстречу идут три молоденькие девушки, возможно школьницы. Равняясь с нами, они начинают хихикать.
— По-моему, девушки не так поняли твою мысль про защиту и безопасность, — усмехается Катя.
— Думаешь?
— Они с тебя всю дорогу глаз не сводили, а проходя мимо, возможно, услышали твои последние слова и истолковали по-своему, судя по их реакции.
— Какие испорченные девушки.
— Хорошо, что им вообще известны такие понятия, — смеётся. Потом добавляет, рассматривая ещё одних мимо идущих девушек: — Эти тоже томные взгляды на тебя кидают.
Да? А я и не замечаю. Я вообще кроме тебя сейчас никого не замечаю. И мне как-то побоку, кто там на меня как смотрит.
Справа виднеется баннерная вывеска "Coffee-Time".
Ах, да, мы ж вообще-то планировали кофе попить.
— Зайдем сюда? — киваю в сторону кафе.
— Да, давай.
Заходим внутрь. Запах свежесваренного кофе дурманит.
— Какой будешь кофе? — смотрю на меню-борд, висящее на стене. И в этот момент достаю бумажник.
— Капучино с корицей, — отвечает не сразу, а когда уже несколько секунд смотрю на неё, ожидая ответа.
— А десерт?
— Ммм… нет, спасибо, — её взгляд на секунду опускается на мой бумажник.
Её что, смущает, что я планирую за неё заплатить? Мне даже в голову не приходит какой-то другой вариант оплаты.
Я передаю заказ девушке за стойкой. Оплачиваю. Через некоторое время подхожу к Кате с крафтовым пакетом.
— Я подумал, может, мы перекусим около машины? Тем более уже вечереет.
— Да, конечно. Я помню, красивый закат и всё-такое…
Подходим к машине. Ставлю пакет на капот. Достаю кофе и передаю его Кате. Следом чизкейк. И снова ей.
— Я же не… — растерянно смотрит на меня.
Смешная…
— Девушка сказала, он очень вкусный. Вишнёвый с белым шоколадом. Попробуй. Я себе тоже взял.
Катя робко улыбается и забирает десерт. Достаю свой капучино. Беру пакетик с сахаром, чтобы всыпать его в кофе.
— Подожди, — Катя не даёт мне этого сделать, положив свою руку на мою.
— Что такое? — слегка цепенею от её прикосновения.
— Покажи, как ты будешь всыпать сахар.
— Ты серьёзно?
— Просто сделай.
— Ладно.
Беру пакетик за уголок, трясу, отрываю верхушку и высыпаю сахар в напиток.
— А ты знал, что изобретатель сахарных стиков предполагал, что пакетики надо разрывать посередине, а не за уголок?
— Нет.
— А так как люди настойчиво продолжали делать так, как только что сделал ты, изобретатель не смог вынести такого издевательства над своей идеей. Расстроился. Сошёл с ума и покончил жизнь самоубийством.
— Твою мать… Не знал.
— Расслабься, скорее всего, это просто легенда. Насчёт самоубийства, — Катя берет свой стик с сахаром и разрывает его посередине.
Я вопросительно смотрю на неё.
— Это только из уважения к изобретателю, — отвечает.
Улыбаюсь про себя, любуясь ею.
Над городом уже спускается закат. Небо окрашивается всевозможными красками: от ярко-жёлтых до сине-красных. На поверхности реки играют лучи уходящего солнца.
— Как тебе? — киваю в сторону открывшегося перед нами пейзажа.
— Блин, реально красиво. Очень круто, — восторженный взгляд Кати говорит сам за себя.
Да, давненько я ни с кем закаты не встречал. С девчонкой так вообще ни разу. Если только с пацанами, когда на набережной до утра зависали. Но моего восторга от увиденных закатов и рассветов никто никогда не разделял.
Воздух наполняется вечерней прохладной. Замечаю, как Катя ёжится от холода. Конечно, она-то в одной футболке. На заднем сиденье у меня лежит джинсовка. Беру её и накидываю Кате на плечи. Джинсовка — оверсайз, и Катя в ней просто утопает.
— А как же ты, не замёрзнешь? — смотрит на меня снизу вверх.
— Главное, чтобы тебе было тепло, — облокачиваюсь на капот.
Под звуки старой рок-баллады, доносящейся из машины по радио, мы допиваем кофе. И съедаем десерт. Пьянящий привкус вишни и белого шоколада ощущается во рту и на губах.
Я бы не против этим привкусом кое с кем поделиться.
Собираю в крафт пустые стаканчики из-под кофе и упаковку от пирожных. Иду к ближайшей урне. И только перед тем как выкинуть, замечаю на пакете печатную надпись рядом с эмблемой кофейни:
"Плохая погода — мокко,
Не выспался — эспрессо,
Приуныл — латте,
Влюбился — капучино."