— Я давала тебе шанс. Каждый год. И каждый год ты втаптывал меня в грязь. Теперь я уверена, что даже наличие сына ничего бы не изменило. Ты же не можешь бросить бедную и несчастную Лейлу. Опозорить ее разводом, тем более, что она идеальная жена, в отличие от бешеной меня.
— Ты не бешеная.
— Да? А мне помнится, это твое любимое слово в отношении меня. Уходи, Марат. Просто уходи!
— Я уйду сейчас. – он отстраняется, но не двигается дальше — Но теперь ты от меня не отделаешься. Я буду участвовать в жизни сына.
— А если я этого не хочу? Ты не подумал, какого мне будет видеть тебя? А ему? Что ты скажешь? Что у тебя другая семья? Другой ребенок? Будешь навещать его раз в месяц, наезжая из своей Москвы?
— У тебя нет выбора.
Что? Что это значит?
— Будешь шантажировать меня?
— Если потребуется. И ты прекрасно знаешь, что, если потребуется, я найду рычаги давления и нашего сына будет воспитывать моя жена.
Я даже не думаю, просто размахиваюсь и даю ему пощечину. Такой силы, что голова дергается в сторону.
Он не отвечает. Еще бы. Сам понимает, какую херню сказал.
— Будешь давить, и я снова сбегу, Марат. И в следующий раз ты увидишь сына только на смертном одре.
Толкаю его в грудь и ухожу. Тут же вижу Карима, и семью Алины. Она жаждет подробностей, но я просто подхватываю своего малыша, сумку и иду одеваться.
Знаю, что Марат уже рядом. Он никогда не мог оставаться в стороне.
— Я погорячился. – говорит он и смотрит, как я одеваю Карима. Тот тоже глаза на папу пучит. Даже представить не могу, что в его голове творится. – Вика…
— Да, ты погорячился. Я поняла, не глухая.
— Просто иногда ты…
— Вы мой папа? — все-таки подает голос Карим, и Марат присаживается рядом с ним. Мои дрожащие пальцы никак не могут завязать чертов узелок.
— Иди одевайся, я помогу.
— Мне не надо…
- Я просто завяжу чёртовы шнурки.
Встаю, готовая крушить и ломать все, но просто достаю свою обувь с полочки и толкаю ноги в сапоги, во все глаза смотря на сына и отца.
— Да, я твой папа.
- А где ты был?
Марат поджимает губы, очевидно даже не зная, что сказать, но как обычно придумывает компромисс.
— Я был далеко, но теперь я буду рядом.
Фыркаю. Наверное, довольно громко, потому что Марат стреляет в мою сторону гневным взглядом.
— Ты врешь, да? Мама так делает, когда кто – то врет.
— Я не вру. И маме твоей тоже докажу.
— Нам пора.
— Я могу отвезти.
— Нас довезут Романовы.
Алина тут как тут. Отдает мне коробку, а я вручаю ее Марату.
— Карим, скажи папе пока.
— Пока.
— Пока. Вик. Надо поговорить. Нормально.
— Уже поговорили. Я приму решение и свяжусь с тобой.
Подхватываю сына на руки, и мы всей гурьбой уходим. Доходим до парковки, где стоят наши машины. Свою я решаю оставить здесь, так что загружаю молчаливого Карима на заднее сидение и сажусь туда же.
— М-да… У нас как – то все проще прошло, — замечает между прочим Андрей.
— Ты не был женат, да и Алина у нас всепрощающая.
— Так говоришь, словно это недостаток.
— Это клиника. С другой стороны я этому рада, иначе ты была бы, как и я, одна.
Глава 8.
Мы возвращаемся домой. Я заношу Карима на руках в квартиру. Он уже спит. Да и меня, если честно, вырубает.
Не снимаю сапоги и прохожу сразу в детскую. Собственно, единственную комнату в квартире, помимо кухни.
Укладываю Карима на кровать и принимаюсь раздевать.
Делаю это машинально, стараюсь не думать, но слезы как — то само собой катятся по щекам, падая на ладони.
В машине Романовых я еще терпела и вообще смеялась над всей ситуацией, а вот сейчас накрывает. Чувствую, что совсем скоро плотину сорвет.
Наверное, поэтому тороплюсь. Осталась футболка. Оставляю так, накрываю малыша, а сама тороплюсь закрыться в ванной.