Глава 1.
Машина, наполненная влюбленностью и предчувствием счастья несётся по зимнему шоссе. Крупные хлопья снега так и норовят залепить лобовое стекло. Непривычно ярко светит солнце, заставляя жмуриться. Но только ли от солнца? Или от того тепла, что разливается внутри при виде его открытой, по мальчишески яркой улыбки. При виде тех чувств, что отражаются в его глубоких карих глазах. Ладонь сама ложится на бедро, обтянутое плотной черной джинсовой тканью. Мгновенное напряжение мышц под пальцами и мою руку со сверкающим обручальным кольцом накрывает крепкая мужская ладонь. Накрывает, а затем сжимает, приподнимает и… чуть подрагивающих пальцев касаются горячие мужские губы, посылая вонительную волну мурашек по телу. И сердце замирает так сладко… Надеясь… Предчувствуя…
Предчувствуя…
Мгновенный, пронизывающий насквозь холодок по позвоночнику и я успеваю увидеть несущийся нам навстречу неуправляемый грузовик. Взгляд глаза в глаза. Последний, отчаянный. Наполненный всем, что не успели, не смогли, не сказали, не прожили. Так много счастья и так мало времени…
Его руки, отчаянно выкручивающие руль…
Визг шин…
Удар…
Холод…
Темнота…
И напоследок словно взгляд сверху на зажатые в груде покореженного металла тела. На запрокинутое, залитое кровью лицо. На навсегда застывший взгляд бесконечно любимых карих глаз.
**********
-Руслааааааан!
Заполошенно дыша, я сидела на жёсткой монастырской кровати, пытаясь справиться с нестерпимой болью, в очередной раз набросившейся на измученную душу, как дикий изголодавшийся волк на кусок теплого парного мяса.
Дверь со скрипом медленно приоткрылась, впуская в мою скромную обитель маленькую фигурку в черных одеяниях.
Сестра Дарта.
Сочувствующий, наполненный живительной силой, взгляд не по старчески пронзительных синих глаз принес привычное утешение.
-Спасибо, сестра.
-Снова осколки прошлой жизни не дают тебе покоя, дитя?
Голос слишком сильный и наполненный жизнью для такой сухонькой старушки.
-Воспоминания…
-Помнить нужно важные моменты СВОЕЙ жизни, а память о прошлых должна быть сокрыта непроницаемым пологом. Разграничена.
-Значит мне достался дырявый полог, сестра. Потому что я по-прежнему помню…
Вздохнула и устало потерла ладонями лицо.
На плечо тут же легла горячая и на удивление крепкая ладонь.
-К Зрячему тебе нужно, Мила. И чем раньше, тем лучше. Так нельзя жить. Это иссушает тебя. Выпивает силу. Мешает Пробуждению.
Я привычно вскинулась, выпрямляя спину и упрямо смотря в глаза самой сильной Исцеляющей Ордена Видящих.
-И что дальше? Нанести визит ушедшему на покой Поглощающему?! Нет! Это моё. Моим и останется!
-Это было твоим в прошлой жизни. Твоей потерей, твоей болью. Сейчас по милости Создателя тебе дарована другая жизнь. Ещё один шанс. Это значит, что ты должна отпустить прошлое, что продолжает мучить тебя и тянуть назад. И идти вперёд.
Я фыркнула и, встав с постели, прошла босиком по холодному каменному полу к маленькому окошку, едва пропускающему в одиночную келью послушницы тусклый свет.
-Вы знаете ответ, сестра. Этот разговор, повторяющийся снова и снова, бессмысленен. Я не хочу отказываться! Не хочу забывать!
-Ну так не отказывайся, помни! Но… ОТПУСТИ…
-Не могу…
Это были не слова. Лишь едва различимый хриплый шёпот.
Я всё понимала. Всё осознавала.
Новый мир…
Новое тело…
Новая жизнь…
А там…
Два безжизненных тела, которые из искореженных останков автомобиля извлекали по частям… Совместные похороны… Один мраморный памятник на двоих с фотографией с того дня, с нашей помолвки. Где мы оба улыбаемся в камеру, сияющие, счастливые. Рука в руке, моя голова на его широком плече.
“Помним… Любим… Скорбим…”
Неизбывная боль наших родных… Затяжная депрессия и проблемы с сердцем у моей мамы, инсульт у отца Руслана… Горе, вместо свадьбы, объединившее две семьи, сплотившее две осиротевшие пожилые пары…
Я видела это почти каждую ночь после пробуждения в новом мире, в новом теле. Горячечный бред длиною в три бесконечно долгих месяца. Моя душа отторгала новое тело, она рвалась назад. Рвалась вернуться, догнать, снова обрести. Не важно где, лишь бы вместе.
-Он умер, Мила. Его ждёт новое перерождение. Тебя новая жизнь. Вас больше ничего не связывает и…
-Тогда что это?!?!?
Крича в яростном бессилии, я сдираю самодельный бинт с якобы порезанного при прополке сорняков на монастырском огороде безымянного пальца и вскидываю руку вверх, демонстрируя мгновенно побледневшей сестре окончательно проявившийся неделю назад отпечаток обручального кольца. Сначала тусклый, едва различимый, а теперь яркий, мягко переливающийся разноцветными гранями. Четыре лепестка как крылья и два маленьких, сияющих в полумраке сгустка на месте двух бриллиантов… Словно глаза из темноты…