Зато тошнота резко отступила, несмотря на продолжающий атаковать мое несчастное обоняние жуткий запах. Жалость к погибшим тоже как-то резко испарилась - я не настолько гуманна чтобы сострадать убийцам и насильникам. И мне абсолютно неважно какая причина их на этот скользкий путь толкнула когда-то!
Надо убираться отсюда!
И это была здравая мысль. На запах крови скоро сбегутся все местные хищники. И пусть до того, кто всё это сделал, им далеко, но хорошего и от такой встречи мне ждать нечего.
Прежде чем уйти, я ещё раз огляделась. И только тут заметила, что чуть в стороне от лагеря начинается обрыв в овраг, к которому ведут следы колес. А ещё следы волочения, хорошо заметные в мелкой пыли.
Ведомая нехорошим предчувствием, я, в очередной раз наплевав на орущий дурниной инстинкт самосохранения, медленно направилась туда. Тихо матерясь сквозь зубы и кляня на чем свет стоит свое нездоровое любопытство.
Тебе жить скучно, Милка? Вроде вполне “веселая” ночка выдалась. Как и утро. Чего не хватает? Ещё одной картины, что отпечатается в твоём подсознании и ещё много лет будет преследовать тебя в ночных кошмарах?!
Последние несколько шагов и я замираю у обрыва, в нескольких шагах от ещё одного растерзанного тела, лежащего лицом вниз. Видимо разбойник хотел спастись укрывшись от зверя в овраге, но доползти так и не успел.
-Господи…
Я впервые за все три месяца в этом мире поминаю всевышнего вслух. От увиденного все мысли о какой бы то ни было конспирации напрочь вылетают из головы. Да и кто меня здесь сейчас услышит? Убийцы, которые нашли в этом лесу свой вполне заслуженный конец? Или их несчастные жертвы, повально сейчас лежащие внизу в облаке атаковавших их насекомых? Вперемешку с собственными вещами, показавшимися разбойникам недостаточно ценными…
Второй раз за это утро я не в состоянии сдержать слёз. И за первые мне тут же становится мучительно стыдно. Стыдно перед этими людьми внизу. Ведь я плакала тогда по их убийцам!
Большую часть этих людей убили совсем недавно. Возможно даже вчера. Судя по характерным прорехам на окровавленной одежде - зарубили чем-то острым. Скорее всего мечом или топором.
Я с болью смотрю на развалившуюся телегу у самого подножия оврага. Рядом с ней, присыпанные обломками тела мужчины и женщины в простой домотканой одежде. Мужчина, как и все остальные, безжалостно зарублен. Блузка женщины разорвана, открывая вид на покрытую синяками и кровоподтеками спину. Из под ее широкой цветастой юбки, местами разорванной, выглядывает детская ножка в коротких темных штанишках. Рядом валяется маленький ботинок… Покрытый темными бурыми пятнами…
Я роняю стрелу и зажимаю рукой рот. Слезы бегут поверх нее, стекают дорожкой по крепко сжатым пальцам.
Тварииии!
И в этот момент кто-то с силой хватает меня за ногу…