Я сжал ее руки и кивнул.
– Без юридической чуши?
– Почти так, как я мечтала, только я в своих мечтах не была голой, а ты не стоял на коленях в луже возле ванной.
Я выпрямился, и мы обменялись долгим нежным поцелуем. Я мог бы воспарить в небо. Она меня любит. Она только что в этом призналась. Все остальное выскользнуло из моей головы. Я жил этим мигом и не хотел двигаться с места, боясь разрушить хрупкую магию этого мгновения.
Плитки под ногами вывели меня из оцепенения. Сначала онемели колени, затем ступни. Потом я подумал о том, что вода в ванной уже должна остыть. Проклятую реальность не обмануть даже на несколько минут. Я опять ее поцеловал.
– И что ты хочешь на свадебный обед?
– Я через минутку вылезу и помогу тебе его приготовить.
В переводе эта фраза значила: «Пожалуйста, позволь мне это сделать самой». Не то чтобы Лайла до сих пор превыше всего ценила свою чертову независимость. Просто мои кулинарные таланты в области вегетарианской кухни ни на йоту не улучшились. Лайла смахнула упавшую на лоб прядь волос.
– Я знала, что в глубине души ты романтик.
– Ты вывела меня на чистую воду.
На ферме мы ввели традицию: каждое воскресенье весь день выискивали в саду, что там уже созрело, а затем подбирали подходящие рецепты блюд. Я покупал безумно дорогое вино, которое как нельзя лучше сочеталось с этими блюдами, и даже заказывал ведерко кокосового мороженого, которое Лайла так любила. Его специально доставляли сюда из Мэнли.
На закате по подъездной дорожке к дому подходили Леон и Нэнси. Пета прибывала вскоре после них. Мы усаживались на террасе, рассказывали друг другу разные истории, пили вино, смеялись до тех пор, пока едва не забывали причину, по которой мы все здесь собрались. Каждый воскресный вечер, таким образом, превращался в небольшое Рождество. Несколько часов я жил только происходящим, общением с Лайлой и ее окружением, ставшим для меня семьей.
В мерцающем пламени свечей я видел радость на лице Лайлы. Я наслаждался богатством и оттенками вкуса вина и пищи. Как бы Лайла ни уставала, после она нежно занималась со мной любовью. Раздвижные стеклянные двери были приоткрыты. Внутрь проникал прохладный зимний воздух и доносился плеск морских волн. Именно в такие ночи я чаще всего лежал без сна и думал, кто мы такие, откуда появились на свет, но при этом старался не думать, куда мы идем.
Утро выдалось прохладным, и мы решили прогуляться. Мы шагали по длинной подъездной дорожке по направлению к дому Леона и Нэнси. Если бы Лайла не отказалась от задуманного, мы пошли бы дальше, посмотрели бы, как там дела у соседей, но я видел, что, хотя до конца дорожки мы еще не добрались, Лайла уже устала.
– Ты рассказал Эду и Вилли обо мне?
– Я упомянул о тебе на Рождество, когда мы общались по телефону, – сказал я, – но обо всем остальном… Я с ними нечасто общаюсь, и пока вроде повода не было.
– Позвони им.
– Зачем?
– Рано или поздно тебе понадобится их помощь, Каллум.
Я о таком даже не задумывался.
– Я пока без них вполне обходился.
– Какие они?
Лайла остановилась, чтобы передохнуть. Я последовал ее примеру. Несмотря на сотни часов, проведенных в беседах, я лишь пару раз упомянул в разговоре своих братьев. Я пинал ногами гравий, рассыпанный по дорожке, а Лайла, заведя руки за спину, оперлась о ствол камедного дерева.
– Они на меня не похожи, – заявил я. – Братья не одобряют эпиляцию груди воском…
Лайла улыбнулась.
– В последнее время ты тоже этим не увлекаешься.
Она была права. Теперь я чувствовал, что превращаюсь в косолапого оборотня. Прошло несколько недель с тех пор, как я стригся. Волосы отросли, стали непослушными и спутанными, как моя жизнь.
– У меня сейчас другие приоритеты… А еще волосы растут с пугающей скоростью… Впрочем, это дела не касается. Нет, мои братья… – я искал подходящие слова, – настоящие мужики. Ты меня понимаешь?
– Мускулистые чуваки… ха-ха.
Она приподняла брови.
– Иногда они вели себя как полные придурки, скажу я тебе. Они любили хохмить, а в детстве часто дрались. Я же был собранным и хорошо учился. Пока я сидел за учебниками, они вечно друг с другом боролись либо развлекали девочек у себя в спальне. Когда мама их ловила, то строго отчитывала. А я все учился, и о том, как классно бывает с девочками, я узнал только тогда, когда поступил в университет.
– Что и к лучшему, – задумчиво произнесла Лайла. – Мне кажется, ты был очень неуклюжим подростком.
Я рассмеялся.
– Ты даже представить себе не можешь, насколько неуклюжим. Когда я шел, то руками едва не касался земли. Нет, неандертальцем я не выглядел, просто у меня в том возрасте были очень длинные конечности. С годами это прошло. Когда же мне перевалило за двадцать, я, честное слово, компенсировал все в общении с дамами.