– Извините, Каллум. – Глаза Петы наполнились слезами. – Она должна была…
– Ничего, – оборвал я ее так мягко, как только сумел. – Все нормально. Думаю, что знаю, как у нас обстояли дела.
Кивнув, Пета вытерла глаза и прижала конверт к груди, словно это было дитя.
– Вот и все, – мягким голосом произнес Алан. – Я избавлю вас от всей этой юридической тягомотины и сам переведу собственность на ваши имена. Спасибо, что пришли.
Пете не терпелось побыстрее удалиться. Она вскользь упомянула о репетиции хора в Госфорде, но я видел, как ее пальцы мертвой хваткой вцепились в конверт. Скорее всего, она спешила домой, чтобы поскорее прочесть письмо. Я оставался на месте, пока Алан провожал ее до двери. Это была молчаливая просьба о разговоре один на один с моей стороны. Алан меня понял и, когда Пета вышла, притворил за ней дверь.
– Когда Лайла решила упомянуть меня в своем завещании? – спросил я.
– Много месяцев назад, когда впервые поняла, что больна, – ответил он.
До нашего расставания… До нашего воссоединения… Я тяжело сглотнул и заставил себя начать трудный разговор.
– Вы знали?
Я не был уверен, какой тон выбрать, и решил, что ошибся, когда Алан вообще никак не отреагировал на то, что я произнес. Я занервничал, и, когда вновь заговорил, речь моя отличалась бессвязностью.
– Она это планировала… Я нашел электронное письмо, адресованное вам, с видео. Ни я, ни Пета не догадывались, как Лайла на самом деле умерла. Видеофайл оказался слишком большим. Она не смогла его отправить.
Я поднял чехол с лэптопом, который стоял под столом, и положил его перед Аланом.
Юрист некоторое время смотрел на него, а потом произнес несколько неуверенным тоном:
– Понятия не имею, о чем вы, но если бы имел, то следовало бы принять во внимание действующие на данный момент правовые нормы. Если она самостоятельно приняла определенные медицинские препараты и при этом не присутствовали заинтересованные стороны, то на случай обнаружения этого факта она сняла это видео, чтобы доказать отсутствие заинтересованных сторон во время принятия данных препаратов.
Смысл сказанного доходил до меня с минуту.
– Мне не дает покоя, почему она мне ничего не сказала? – тихо произнес я, когда все встало на свои места.
– Глупец, – пробурчал Алан. – Я могу проследить развитие ваших отношений с самого начала. Лайла всегда оберегала вас от боли и разочарования. Когда другого выхода не оставалось, она оградила вас от возможного судебного обвинения.
Я покачал головой и попытался спорить с ним, но Алан энергичным взмахом руки перебил меня.
– Я сидел с ней в этой самой комнате, и в течение нескольких часов мы обсуждали, как мы сможем гарантировать ваши интересы при существующем законодательстве. Она хотела уйти на своих условиях, окруженная теми, кого она любит, оградив вас от какого-либо риска после своей смерти. Что бы она там ни снимала, этим она собиралась защитить вас на случай, если все выйдет наружу. Лайла твердо намеревалась отдать свое тело после смерти университету, хотя это было рискованно из-за токсикологических анализов, поэтому, думаю, она воспринимала это видео в качестве некоего страховочного полиса. Также могу добавить, что она поставила строгие условия насчет того, что можно, а чего нельзя делать с ее телом после смерти. Одно из этих условий – анонимность. Тот, кто будет проводить исследования, не узнает, кем она была. Вследствие этого шансы на то, что это видео когда-нибудь понадобится, ничтожно малы.
– А Пета знала?
– Не уверен, но полагаю, что да. Она видела, как умирал Джеймс, и представляет, как все происходит на самом деле. Подозреваю, что уход из жизни Лайлы был намного более безболезненным, но Пета вряд ли захочет поднимать этот вопрос, поэтому для вас все закончилось.
Он не понимал моей тревоги, не понимал того, что я не собирался обращаться в полицию либо еще к кому-либо. Единственное, что мне было нужно, – понять ее скрытность. Я слишком волновался, чтобы ясно изложить свою мысль. Откашлявшись, я сказал:
– Она не хотела, чтобы я это нашел. Лайла просто не знала, как функционируют компьютеры.
Мы с Аланом обменялись грустными улыбками.
– Такова уж наша Лайла, – вздохнул он. – Блестяще знала закон, но была бесполезна, когда касалась клавиатуры.
– А что мне делать с лэптопом?
– Оставьте у меня. Я сохраню его в течение нескольких месяцев, а потом без лишнего шума все уничтожу.
Несколько недель потребовалось мне на то, чтобы набраться храбрости и сходить в ее… мою новую квартиру в Мэнли. В самом начале мое горе было настолько огромным, что я не рискнул взглянуть ему в лицо, опасаясь этого не выдержать. Поэтому я наблюдал за тем, как сменяются даты на календаре, и ждал того момента, когда смогу думать о Лайле, не ощущая разрушительного чувства потери.