– Точно. – Она выдохнула, изображая огромное облегчение. – Наконец ты меня понял! Мы сегодня идем к тебе или ко мне?
– Ко мне. – Было во всем этом нечто примитивное и собственническое, такое, что мне в сущности не свойственно, но проснуться рядом с ней в своей спальне было настолько приятно, что я с нетерпением предвкушал эту минуту. – Я приготовлю тебе завтрак.
– А может, лучше ты заплатишь за мой завтрак?
– Заметано.
Мы вновь тронулись с места.
– Ты ставишь меня в тупик, Каллум, – мягким голосом произнесла Лайла. – Все, что ты рассказал мне о своей жизни, заставляет меня чувствовать себя так, словно я чего-то не понимаю. Я знаю, как тяжело приходится ребенку, который не находит себе места. Я много раз пыталась приспособиться к новой школе, поэтому на собственном опыте понимаю, каково это. Но если бы я встретила тебя и не знала твоего прошлого, то решила бы, что имею дело с побитым жизнью разведенным мужчиной. Поскольку ты вырос, имея положительную модель брака перед глазами, откуда, спрашиваю я тебя, этот цинизм?
– Просто в реальном мире так не бывает, Лайла. Мои родители заставляли поверить, что любить просто, а на самом деле все совершенно не так.
– А если ты смотришь в прошлое через очки с розовыми стеклами? Твои родители не могли быть настолько идеальными. Я люблю своих родителей, но не закрываю глаза на их недостатки. Моя мама – самовлюбленная взбалмошная женщина.
– Ну, я бы не назвал отношения моих родителей идеальными, – пожав плечами, сказал я. – Они любили нас. Они воспитывали нас, подталкивая в нужном направлении, но не слишком сильно. Когда я слышу американский акцент, до сих пор ощущаю теплоту и уют. Все это из-за светлых воспоминаний о мамином нежном голосе, который оставался неизменным всю ее жизнь до самой смерти.
– Но…
– Что «но»?
– Я же не прошу рассказать тебя, какими замечательными были твои родители. Меня интересует, почему ты боишься заводить серьезные отношения с женщинами. Когда я тебя спрашиваю, ты всякий раз переводишь разговор на родителей. По-видимому, подсознательно ты понимаешь, что ответ прячется где-то там.
Я чувствовал себя почти предателем, говоря об этом, меня раздирали противоречивые мысли, когда приходилось делиться своими подозрениям пусть даже с Лайлой, но слова все же потекли, сначала медленно, затем все быстрее:
– Они не ругались, Лайла. Я не помню ни ссор, ни споров; даже каких-либо разногласий по тому или иному вопросу я за родителями не замечал. Они вели себя словно две половинки одного целого. Я жил в спокойной обстановке, чувствуя себя в полной безопасности, окруженный родительской любовью. Можно сказать, что у меня было идеальное детство. Ну и как, спрашивается, мне строить отношения, похожие на те, что были у моих родителей? Найти такую женщину просто невозможно. Все это напоминает неосуществимую мечту. Или я не прав? А если я всю жизнь буду искать женщину, которая предназначена мне судьбой, и не найду? А если мне все же удастся ее найти, будет ли это означать, что все десятилетия, потраченные на ее поиски, прошли впустую?
Лайла призадумалась. Я видел, что добился своими рассуждениями определенного успеха.
– Я не встретил ни единой женщины, которая полностью отвечала бы этому идеалу. Даже ты далека от совершенства, ибо чересчур увлечена вегетарианством и вообще со странностями.
Лайла улыбнулась. Ее внимание мне польстило.
– Я не говорю, что не верю в институт брака, просто в глубине души я ищу идеальный брак, а поскольку идеал невозможен, я лучше останусь холостым. Родители создали у меня ложное представление о любви. Конечно, они ссорились. Они просто не могли не ссориться, но им удавалось это от нас скрывать. У папы карьера складывалась отлично, он пережил много приключений до той знаменитой встречи в супермаркете, но, если послушать отца, его жизнь вообще не имела никакого смысла до тех пор, пока он не повстречал нашу маму. Что бы я о них ни думал, как бы здорово это ни казалось, я подсознательно стремлюсь к этой безумно идеальной жизни, которая абсолютно недостижима. У меня было немало почти идеальных подружек, но ни одна из них не являлась совершенством. Так нечестно по отношению и к ним, и ко мне.
– Я так и знала, – с тихим триумфом в голосе произнесла Лайла.
Глаза ее светились каким-то странным огнем. Казалось, она решила, что вот-вот одержит победу.
– Я догадывалась, что в глубине души ты романтик. Нет у тебя никакого страха перед обязательствами. Ты максималист. Ты предпочтешь всю жизнь оставаться один, вместо того чтобы связать свою судьбу с неподходящей женщиной. Ты не хочешь рискнуть, а потом разочароваться.