– Не волнуйся, Лайла. Я приготовила тебе на завтрак вегетарианские тортильи.
– Спасибо, Нэнси.
– Мы в подвале выращиваем грибы, – рассказывала Нэнси, следуя вдоль веранды к входной двери. – Люди правду говорят: относись к ним, словно это твой муж.
– Словно муж? – переспросила Лайла, хотя я подозревал, она уже догадалась, о чем говорит Нэнси.
– Держи их в темноте и корми дерьмом, – со вздохом произнес Леон, хотя его вздох был уж слишком довольным, словно это была их любимая шутка, которую им не надоедало повторять уже на протяжении нескольких десятилетий.
– Если они растут в навозе, то как они могут быть вегетарианскими? – спросил я.
Леон и Нэнси рассмеялись. Лайла приподняла брови, глядя на меня.
– С каких пор ты стал истовым вегетарианцем?
– Эй! Если повезет, я могу съесть половину поросенка. Не называй меня вегетарианцем. Я всего лишь защищаю твои интересы, Лайла.
– Вы мне уже нравитесь, молодой Каллум, – сказал Леон, указывая мне на ламинированный тиковый обеденный стол.
Стулья были из винилового пластика лимонного цвета. Ковер имел пестрый коричневатый ворс. Казалось, что я вновь вошел в комнату дома, в котором провел детство. Возможно, именно поэтому меня не особенно удивило то, что Леон назвал меня молодым.
– Я так понимаю, вы не эколог, в отличие от Лайлы?
– Я сражаюсь по другую сторону экологических баррикад, помогаю экологам не скучать, подкармливая корпоративную машину, – сказал я и добавил, увидев его непонимающий взгляд: – Я рекламист.
– Как интересно! – воскликнула Нэнси.
Старушка пошла на кухню. Я услышал щелчок и гудение горящего газа кухонной плиты.
– Леон тоже работал на корпорацию до того, как ушел на пенсию.
– Да?
– Ага. Я был заместителем директора по производству. В те дни бытовую технику покупали на всю жизнь или даже дольше, – смеясь, произнес он и встал. – Чай или кофе?
– Кофе, пожалуйста. А чем занимались вы, Нэнси?
– Ну, я всего лишь растила детей…
– Всего лишь, – повторил вслед за ней Леон. – Нэнси всего лишь оставалась дома с пятью нашими детьми, пока я ездил на работу. Знаете что? По сравнению с ее работой я наслаждался отдыхом сорок часов в неделю.
– Пятеро детей? Ух ты!
– А еще одиннадцать внуков, а теперь к тому же пять правнуков. Я уверена, что будет больше. – Нэнси стояла над сковородкой, но все же указала рукой себе за плечо. – Вон там их фото.
Я посмотрел мимо Лайлы на большую фотографию в рамке, висящую в центре стены столовой. Стоящие посреди людского моря Леон и Нэнси счастливо улыбались. Я переводил взгляд от их детей среднего возраста на широко улыбающиеся лица представителей младшего поколения.
– Вот это да!
Я задумался над вопросом: что ты чувствуешь, глядя на фотографию на стене и видя суммарный итог твоей жизни? Я перевел взгляд на Лайлу. Та смотрела на меня. Когда я улыбнулся, она отвернулась. Хотел бы я знать, о чем она сейчас думает!
– В наше время иметь большую семью было легче. Вы, ребята, доживаете до какого-то периода своей жизни, а потом стараетесь завести ребенка, а мы много времени тратили на то, чтобы не иметь детей, и иногда терпели поражение.
– Ах, Нэнси! – нарушила наконец тишину Лайла. – У меня такое чувство, что ты ни разу в жизни не вела себя опрометчиво. – Лайла перевела взгляд на меня. – Не позволяй этой сладкоречивой леди тебя одурачить, Каллум. Нэнси – одна из самых умных женщин из всех, которых я знаю.
– Я тебя слышу, – произнес Леон, притворяясь обиженным.
– Леон – один из самых умных мужчин из всех, которых я знаю, – подмигнув ему, сказала Лайла.
– Так-то лучше, мне кажется.
– Каллум! Одно яйцо или два?
Бекон начал шипеть. Дразнящий солоноватый запах бил в нос. Казалось, я мог бы насытиться одними лишь этими ароматами.
– Одно, пожалуйста.
– Из-под наших несушек, – сказал Леон. – Они здесь на свободе ходят. Нэнси паршивок с рук кормит.
– Откуда, ради всего святого, у вас время кормить с рук кур, если у вас через дорогу такой огромный сад? – спросил я.
– Ну, сейчас сад сам о себе заботится, – сказал Леон. – Мы тратим всего несколько часов в день, подрезая и вырывая сорняки. Это нетрудно, а за фрукты и овощи мы выручаем немало денег на сельскохозяйственных рынках. Мы получили от сделки куда больше, чем Лайла.
– И не говорите. Я прогадала, – рассмеявшись, заявила Лайла. – Вы целыми днями трудитесь в саду, а я раз в месяц появляюсь на выходных и загружаю машину свежими овощами. Бедная я.