Обменявшись шпильками, они тотчас же обнялись. Я поспешил их сфотографировать, пока длилось это объятие.
– Думаете, я не заметила, что вы меня снимаете, Каллум? Я не привела себя в порядок для этого. – Нэнси приподняла брови, глядя на меня. – У нас тут в саду есть правило: за каждую фотографию – час работы. И я собираюсь взыскать с вас долг до последнего часа.
– Пожалуйста… Я с радостью готов замарать руки.
– Но не ноги, – заразительно рассмеялась Лайла.
– Хорошо, а теперь вы оба ступайте пропалывать овощные грядки, а мы пока соберем фрукты, чтобы отвезти завтра на базар. Мы увидимся позже.
– Замечательно. Спасибо за завтрак. – Расцеловав Леона и Нэнси в щеки, Лайла взяла меня за руку. – Посмотрим, из чего ты сделан, городской пижон.
Мы молча работали бок о бок, склонившись над землей. Так продолжалось довольно долго. «Огородик» был просто огромен, но поддерживался в порядке с армейской тщательностью. Редкие стебельки сорных трав проросли недавно, может, пару дней назад, как мне показалось. Выдирая их из влажного грунта, я размышлял о Леоне и Нэнси, о том, как они напоминают моих родителей.
– Они считают: то, что привлекает тебя в человеке, со временем начинает раздражать, – вдруг послышался голос Лайлы.
Она стояла над грядкой саженцев, расставив босые ноги по обе стороны от нее. Оторвав взгляд от бурьяна, я увидел, как она шевелит грязными пальцами ног. Затем она приподняла грязную же ступню, показав ее мне, и рассмеялась.
– Признаю, что меня это раздражало с самого начала, – заверил я ее.
– Знаешь, в тебе тоже есть такое, что выводит меня из себя.
– Да ну?
Я бросил небольшой сорняк в сторону Лайлы. Она неуклюже попыталась его поймать и ойкнула, когда стебель шлепнулся о ее колено.
– По крайней мере, меня нельзя назвать неуклюжим.
– Да, но у тебя не растут волосы.
– Нет, они растут.
– У тебя все время одна и та же прическа.
– Я просто довольно часто стригусь. Если запустить волосы, они начинают завиваться.
– И как это – довольно часто?
Я откашлялся.
– А разве это важно?
– Раз в две недели?
– Каждую неделю.
Напротив моего офиса располагалась небольшая парикмахерская. Уже на протяжении многих лет я каждую пятницу после работы туда захаживал.
– Каллум! – немного нервно рассмеялась Лайла. – За этот год ты стригся чаще, чем я за всю свою жизнь.
– Я ничего не имею против того, чтобы выглядеть хорошо.
– А восковая эпиляция груди?
– А это важно?
– Не особенно. Так как?
– Не исключено.
Я терпеть не мог волосы на груди… и на спине, но, раз она этого не заметила, раскрывать секреты я не собирался.
– Я так и знала! – пронзительно воскликнула Лайла почти с радостью. – У тебя не возникало чувство, что в наших отношениях я играю роль мужчины?
– Несколько раз эта мысль приходила мне в голову. Впрочем, я и не ожидаю, что ты будешь вести себя согласно каким-то стереотипам.
– А маникюр и маски для лица?
– Регулярно не делаю, но случается. Ты слышала о метросексуалах? Я просто не хочу отстать от моды.
– Каждому свое, Каллум, – не переставая смеяться, произнесла Лайла. – Ты в курсе, что складываешь свои трусы, а потом сортируешь их по цвету? То же, кстати, с носками.
– Как всякий нормальный человек.
Я понимал, что она меня поддразнивает, но мне это нравилось главным образом потому, что Лайла невольно раскрыла, насколько хорошо успела меня изучить.
– Это не нормально, Каллум. Все это свидетельствует о болезненной дотошности. Ты, насколько я заметила, даже свои туфли в линию выстраиваешь. Лишь бы все стояло в строжайшем порядке.
– Все зависит от твоих предпочтений. – Меня удивило, что Лайла подмечает такие пустяки. – Ты что, вынюхиваешь, что к чему, когда у меня бываешь?
– Ничего вынюхивать не надо. Все стоит на виду. У тебя даже чертова буфета в доме нет…
Она права. Я столько провозился с дверцами платяного шкафа, что это меня вконец доконало.
– А еще ты прихорашиваешься дольше, чем я, хотя волосы у тебя раз в пятьдесят короче моих. С каждым днем они становятся все длиннее. Я их не подстригаю, а ты стрижешься чуть ли не каждый час.
– Это официальная жалоба, или ты решила выпороть мое эго, чтобы я не очень задавался?
Рассмеявшись, Лайла пожала плечами.
– Я не жалуюсь, но разве не забавно, что мы подходим друг другу в одном, будучи полными противоположностями в другом?
– У нас много общего…
Я выпрямился и выгнул спину. Она уже начала ныть, хотя вслух я этого признавать не собирался.