– Просто открой эту чертову коробку, Лайла.
Она вздохнула и приоткрыла коробочку.
– О-о-о…
– Сейчас ты это уже знаешь, но я все же сообщу: добыча золота очень вредна для окружающей среды, – слегка поддразнил я Лайлу, когда она приподняла цепочку, лежавшую в коробочке. – Наверняка ради изготовления этой цепочки и подвески пришлось перелопатить пятнадцать тонн породы. Я уже умалчиваю о том, что во время этого в окружающую среду выделялось множество вредных химических веществ. Но именно этот кулон на цепочке совершенно точно сделан вручную из вторично переработанного золота. Сапфиры добыты со всеми этическими предосторожностями прямо здесь, в Новом Южном Уэльсе. Бриллиант в центре – тоже вторсырье. Это когда-то было фамильной драгоценностью… точно-точно… – Потянувшись, я осторожно приподнял цепочку и прижал ее к шее Лайлы. – Два молодых взбалмошных подростка влюбились друг в друга в самом конце тридцатых. Они поженились, провели две ночи вместе, а потом он уехал на войну. Времени для обмена кольцами, приемов и фанфар тогда не было, но он пообещал все возместить, когда вернется. Вот только они не знали, что ему не суждено вернуться. После себя он оставил ей сына. Когда сын вырос, он купил этот бриллиант и вделал его в кольцо в память об обещании отца. Время шло. Его мать умерла, а сын даже не женился, поэтому кольцо вернулось обратно в ювелирный магазин.
– Красиво, – прошептала Лайла.
Ее руки, трепеща, осторожно прикоснулись к кулону на шее.
– Ювелир работает только с экологически дружелюбными материалами, придерживаясь всех этических норм по отношению к природе. Делая эту подвеску, он учел историю этого бриллианта, что бы это, черт возьми, ни означало. – Защелкнув застежку, я нежно поцеловал Лайлу в шею, прежде чем ее волосы вновь упали ей на плечи. – Мне просто хочется, чтобы у тебя было что-то красивое, то, что ты в порыве злости не выбросишь в море со скалы.
– Что, меня не так уж легко ублажить?
Повернувшись, Лайла обвила руками мою шею. Я поцеловал ее и улыбнулся.
– Почти всегда ты бываешь ужасно вредной.
– Веселого Рождества, Каллум.
– Веселого Рождества, Лайла.
Традиционно Леон и Нэнси устраивали для своей семьи рождественский обед, а Пету и Лайлу часто приглашали в качестве гостей. В этом году, впервые за много лет, должны были приехать все их внуки. В воздухе витал дух Рождества. Хотя я уже почти лет десять по-настоящему не отмечал Рождество, я ощущал радостное предвкушение приближающегося праздника.
Нэнси вся раскраснелась и отнюдь не от жары на кухне и суеты по дому. Когда мы пришли, Леон повел нас показать, как они подготовились.
– Она вертится на кухне с четырех утра, – сообщил он. – Сумасшедшая женщина.
– Ты не будешь жаловаться, когда позже попробуешь этот картофель.
– Не посмею. Только не жалей для меня масла. Отдай лучше долю Лайлы.
– Вопрос с маслом мы решим после того, как я увижу, что вы сделали с шатром.
Леон махнул рукой по направлению к двери.
– Мне кажется, это приказ о выступлении, Каллум.
– Я вам помогу, – вызвалась Лайла.
Кулон висел у нее на шее. Она то и дело прикасалась к нему и улыбалась. Учитывая, с каким трудом и тщательностью я выбирал подарок, могу сказать: я попал в десятку.
– Лайла! Если бы ему понадобилась помощь какой-нибудь слабосильной вегетарианки, он нанял бы курицу.
Лайла игриво шлепнула меня по руке, я подмигнул ей и последовал за Леоном прочь из душной, жаркой кухни. Шатры были возведены рабочими прокатной компании еще вчера днем. Два шатра соединялись вместе без перегородки, образуя большую букву Г. Там было довольно просторно, чтобы мы все расположились, не теснясь, и еще оставалось место для детских игр. С одного края установили промышленный кондиционер, постоянно накачивающий внутрь охлажденный воздух. На небе не было видно ни облачка, значит, жара будет невыносимой. Типичное австралийское Рождество.
Мы с Леоном установили два длинных стола параллельно друг другу в одном крыле шатра. Потом расставили вокруг столов стулья. Пластмассовые окна мы украсили гирляндами. Напротив мест, где будут сидеть взрослые, мы поставили винные бокалы, а напротив детских – цветные пластмассовые стаканчики. А еще был пакет с красными и зелеными воздушными шариками. Половину я надул и оставил лежать на земле вокруг шатра. Остальные я тоже надул, но до разной степени округлости, и развесил их на одной из белых стенок шатра так, чтобы создавалась иллюзия того, что шарики растут из земли. Пета подошла как раз тогда, когда я уже заканчивал.
– Нет, вы не мужчина на час, – заметила она. – Уже и не помню, когда дочь была такой довольной. Хорошо, что вы не послушались меня и купили ей то украшение.