– Тебе это удалось не с растениями, а со мной, – тихо произнес я.
Лайла посмотрела на меня, и мы оба невесело улыбнулись моей банальности.
– И ты цвел все эти последние месяцы?
Тень вины омрачила ее лицо.
– Я не хочу, чтобы между нами оставались еще какие-то секреты, Лайла. Да, после нашего расставания в Госфорде я был глубоко, безнадежно несчастен, – сказал я, глядя на океан, простиравшийся за балконом. – Тебе следовало все мне рассказать.
– Я догадываюсь, как ты себя чувствовал. – Она издала грустный тихий смешок. – И теперь я понимаю, что с самого начала была права. Следовало предоставить тебе небольшую передышку, прежде чем сказать тебе, как ты мне нужен.
– Мне кажется, ты прожила чудесную жизнь, ты побывала во всех уголках земного шара, ты была знакома с замечательными людьми и многого достигла. Возможно, для тебя наши отношения – часть всего остального, но лично для меня… Встреча с тобой изменила ход моих мыслей, всю мою душу. И я ценю то, что ты, жалея меня, все скрывала, опасаясь грядущих проблем. Но факт остается фактом: когда я сравниваю жизнь без тебя с тем, что я буду испытывать, глядя на то, как развивается твоя болезнь, я понимаю, что предпочитаю страдать от беспомощности, но все же чувствовать себя странным образом благодарным уже за то, что ты – часть моей жизни.
Рука Лайлы дернулась, а вместе с ней зажатая в ней лейка. Вода расплескалась ей на ногу и на пол балкона. Лайла вела себя так, словно ничего необычного не произошло.
– Как ты поняла, что болезнь вернулась? – спросил я.
Лайла вырвала сорняк из горшка и пожала плечами.
– Я давно об этом догадывалась. Первые подозрения возникли еще до нашего знакомства. Зная, что над моей головой зависло лезвие гильотины, я всегда выискивала симптомы даже там, где их не было, но в прошлом году или даже… раньше у меня снизилась работоспособность. – Она выбросила бурьян через поручень балкона прямо на улицу, после чего продолжила поливать горшки. – Думаю, отчасти поэтому я старалась держаться от тебя подальше. – Она подняла голову и лукаво улыбнулась мне. – Видишь, я уже заблуждалась. Мы оба знаем, что это не те отношения, которые можно контролировать.
– Не кажется ли тебе, что это чертовски несправедливо: столько лет с тобой все было хорошо, а мы познакомились только тогда, когда ты уже заболевала?
– Игра случая, Каллум. – Она поливала полностью увядшее растение, словно надеялась на чудо. – После нашей первой встречи я решила, что будет нечестно, если наши отношения станут крепче, поэтому попросту сбежала после нашей первой ночи на работу, чтобы только не видеть тебя. А затем… Бац! Ты идешь мимо моего офиса как раз в самое неподходящее время. В глубине души я хотела бы поверить, что так предназначено судьбой, но в общем я сочла, что это случайность, и раз уж так вышло… – Замолчав, она обернулась в мою сторону. – Ты взял на работе отпуск?
– Мне прислали письмо по электронной почте.
Я прочел сообщение еще в больнице, пока Лайла складывала свои вещи, а потом начисто обо всем забыл. Как ни смешно, но сейчас работа отошла для меня на задний план.
– Директора предоставили мне трехмесячный оплачиваемый отпуск, после чего мы пересмотрим это дело.
– Пересмотрим, – тихо произнесла Лайла.
Из носика лейки теперь текла тоненькая струйка. Она повернулась, направив носик на меня.
– Продлишь отпуск?
– Ты в курсе, что поливаешь засохшие растения?
В десятках стоящих на балконе горшков из сухой земли торчали не менее сухие стебли. Лайла потрясла лейкой и удивленно приподняла брови.
– Мы сейчас выполняем все то, что содержится в моем предсмертном списке желаний, дурачок. Я хочу стать замечательным садовником, поэтому давай-ка займемся делом.
Глава двадцать вторая
Лайла
Не уверена, что прощу маму за то, что она рассказала обо всем Каллуму.
Я уверена в том, что буду вечно ей благодарна за это.
Я приблизилась к завершающему этапу моего пути. Мне остались считанные дни и недели. Мне кажется, я знаю, как это будет. Я готовилась к этому повороту в моей жизни уже почти шесть лет. Всё на своих местах. Все мои дела завершены, все, за исключением одного. Осталась лишь одна, самая лучшая нерешенная проблема, любовный узел, который я медленно развязываю, дожидаясь, когда пробьет мой час. Мама и Каллум даровали мне неожиданную красоту и тепло, но также непредвиденные осложнения в этот последний мой час.
Иногда я все еще мечтаю о нашей свадьбе. В мечтах я удаляюсь в тот сад посреди гор и обещаю ему подарить свою жизнь, которой у меня нет. Красивая, изысканная мечта, живущая в самой спокойной области моего мозга. Возможно, это последняя оставшаяся мне область. Это хорошо. Когда все сотрется из моей памяти, последние мои мысли будут о Каллуме.