— Засранка.
Она показывает мне язык и улыбается. Я откровенно залипаю на ее улыбку. Все звуки улицы исчезают, только ее искренняя и озорная улыбка остаются в поле моего зрения. Аня никогда раньше мне не улыбалась, да и когда ей было это делать, если мы постоянно ссорились и ругались.
— Андрей, ты чего замер? — интересуется она у меня, а на меня сразу же обрушиваются звуки и шум города. Я часто моргаю, смахивая с себя наваждение, и аккуратно пересаживаю Аню в автомобиль.
— Мы куда? — спрашивает она у меня, откинувшись на сиденье.
Я мельком смотрю на ее длинные ноги в короткой юбке и сжимаю руль сильнее, потому что тут же возбуждаюсь. Вот вообще сейчас не до этого. Мне когда-нибудь вообще надоест хотеть ее?
— К вам на квартиру. Нужно починить замок.
— Точно! Я и забыла. Ты гений!
— Приятно слышать, — улыбаюсь я, а Аня смотрит на меня каким-то странным немигающим взглядом.
— Что?
— Ничего. На дорогу лучше смотри, — бурчит она и отворачивается к окну.
— Кстати, почему у вас дверь сегодня не была закрыта? К вам мог зайти любой придурок или извращенец, или маньяк.
— Так он и вошел! — говорит Аня, явно намекая на меня.
— Кто именно? — включаюсь я в игру, прищуриваясь.
Аня закусывает губу и отвечает:
— Все трое в одном лице.
— Я не извращенец!
Аня смеется, и опять от ее смеха, у меня внутри что-то переворачивается, и я начинаю ерзать на сиденье, потому что я не привык к этому чувству.
— То есть с придурком и маньяком ты согласен?
— Стервочка, ты допрыгаешься и точно получишь по своей упругой заднице. Я даже не посмотрю на твою больную спину.
— Бессердечный!
— Какой есть, — ухмыляюсь я.
Точно. У меня нет сердца. Я ничего не чувствую к Ане. Это только сексуальная тяга, и ничего больше, — про себя повторяю я.
— Если серьезно, то Стефа, видимо, забыла запереть дверь. Она сегодня пару раз возвращалась домой по забывчивости, и я решила, что это она, когда вышла к тебе в коридор.
— Впредь, будь осторожнее! — выходит немного резче, чем хотелось бы. Представив, что вместо меня в квартиру к полуголой Ане мог зайти кто-то другой, и сделать с ней что-то ужасное, кровь стынет в жилах.
Аня кивает головой, и дальше мы едем молча.
Как только мы зашли домой, Аня осторожно легла на диван, а я принялся чинить замок. Повезло, что дверь новая, и замок я нашел идентичный старому. Я подошел к Ане и сказал:
— Раздевайся.
Она посмотрела на меня округлившимися глазами и воскликнула:
— Ты сдурел?! Я вообще-то двигаться толком не могу, а ты хочешь секса?
Я цыкнул на нее и сказал:
— Секс тебе никто и не предлагает. Я сейчас сделаю тебе теплую ванну.
— Зачем? — непонимающе смотрит на меня она.
— А ты как думаешь? — ехидно спросил я. — Для твоей спины, конечно же.
— Думаешь, поможет? — скептически спросила Аня.
— Думаю, да.
— Тогда набери воду погорячее, пожалуйста, и не забудь про соль, бомбочку и пену.
— Будут еще пожелания? — выгнул я бровь.
— Пока нет, — сказала Аня, нагло улыбаясь.
Я усмехнулся и пошел делать ей ванну. В шкафчиках я быстро нашел соль и пену, но понятия не имел, про какую бомбочку она говорила. Я перерыл все коробочки и перечитал все названия, но никакой бомбочки там не было. Я снова пошел к Ане и спросил:
— Где найти бомбочку?
— В нижнем выдвижном ящике, под раковиной, — сказала она мне, не отрываясь от телефона.
Я кивнул и собирался уйти.
— Андрей! — позвала меня Аня. — Я хочу голубую бомбочку. Нет! Давай зеленую! Нет! Подожди! Давай розовую, она обалденно пахнет клубникой.
— Хорошо, — сказал я, еле сдерживая смех.
Пока набиралась ванна, я закончил с замком и вернулся, чтобы позвать Аню, но застал ее за попыткой стянуть с себя водолазку. Юбка валялась на полу, а сама она стояла в чулках и крошечных розовых трусиках. Голова же у нее застряла в кофте. Я тяжело сглотнул, и еле как сдерживал себя, чтобы не наброситься на нее.
— Андрей! Иди сюда! — прокричала она. — Помоги мне!
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и подойти к ней.
— Фух. Спасибо, — сказала она, когда я снял с нее водолазку.
Я наклонился, чтобы стянуть с нее чулки, но Аня запротестовала.
— Я сама могу.
— В каком месте? Ты даже согнуться не можешь.
— Я бы как-нибудь извернулась.
— Стервочка, помолчи, — раздраженно сказал я, пока мои руки скользили по ее гладким ногам, снимая чулки.