— А как ты понял, что она та самая? — внезапно спросил я друга.
— Ну это сложно объяснить. Просто чувствую.
— А поподробнее.
Артем вздыхает и говорит:
— Хочу только ее, думаю только о ней, переживаю за нее и ужасно ревную.
Я облегченно вздохнул. Аню я вообще не ревную. По крайней мере, не припомню, чтобы испытывал ревность. Значит, еще не все потеряно для меня.
Через час мы прощаемся с Артемом, а я, плюнув на все, открываю чат и пишу ей:
— Ты занята?
Я кручу телефон в руках, ожидая ответа, но он упорно молчит. Тогда я просто плачу по счету и еду домой.
Лежа в кровати прокручиваю в голове, как недавно здесь лежала Аня и нежилась в моих руках. Похоже, только вспоминать мне и остается, потому что она мне так и не ответила.
Глава 24
Анна
Четыре дня я пыталась уговорить саму себя, что не скучаю по Андрею, что мне абсолютно все равно на него, что он ничего для меня не значит. Нас связывает только секс, и ничего больше. Как бы я себя не проклинала и не уговаривала, руки все равно тянулись к телефону, проверить пропущенные или сообщения, но Андрей молчал.
Я ужасно бесилась на себя за то, что постоянно думаю о нем, не говоря уже о том, что невыносимо скучаю. Как бы страшно не было это признавать, но факт остается фактом. Только легче от этого не становится, ведь Андрей продолжал молчать, а первая я писать не собиралась. Значит, нас действительно связывает только секс. Я же знала на, что я иду, так почему же мне так плохо в разлуке с Андреем. Ведь мы никто друг другу.
Я пропадала на учебе или на работе, чтобы загрузить себя на максимум, и мне это удавалось. Домой я буквально приползала. К тому же у меня появился новый заказчик, и я часто пропадала на дополнительных съемках. Папа пытался снова со мной поговорить по телефону про стажировку в Москве, но я только отмахнулась от него. Не хочу никуда ехать. Мне и здесь все нравится. Папа возмущается, но сделать ничего не может, так как до сих пор в Москве, но он пообещал мне, что как только вернется, то мы серьезно поговорим. Я молилась всем богам, чтобы он как можно дольше оставался в столице.
Сегодня четверг, а значит, будет пара по философии. Я безрадостно плелась на нее. И хоть все хвосты я закрыла и старалась больше такого не допускать и быть внимательной, все равно моментами выпадала из жизни, вспоминая про Андрея. Вот и сейчас я иду по коридору и никого вокруг не замечаю и не слышу, кроме своих мыслей и образов в голове. Как кто-то толкает меня в плечо.
— Ковалева! Ну ты оглохла что-ли? Я тебя зову-зову, а ты не слышишь! — тараторит Оля, моя однокурсница. Мы с ней быстро нашли общий язык и вскоре сидели вместе на всех семинарах и лекциях. Оля — талантливая вокалистка, она часто участвует во всяких конкурса, к тому же она еще и отличница, которая ездит по всевозможным олимпиадам, бороться за честь универа. Да-да она еще и жуткий ботаник. Именно она спасает меня, когда у меня не получается с домашкой или контрольной какой-нибудь.
По ее внешности, правда, этого не скажешь. Одна ее фигура в форме гитары сводит половину парней из нашего универа с ума. У нее пышная грудь, осиная талия, а задница такая, что я бы все на свете отдала, чтобы иметь такой шикарный зад.
— Чего тебе, Свиридова? — бурчу я.
Оля перекинула свои русые, вьющиеся волосы через плечо, уперла руки в боки, и гневно уставилась на меня своими бирюзовыми глазами. Серьезно, такой цвет глаз я ни у кого в жизни не видела, поэтому сейчас смотрела в них, пытаясь в 100 раз понять — линзы это или свои.
— Как это чего мне?! Ты мне обещала, что придешь на репетицию!
Я продолжала пялиться в ее глаза, поэтому Оля психанула и как следует встряхнула меня.
— Ковалева, ты че под наркотой какой-то?! — прошипела она мне в лицо.
— Ты сдурела? — прокричала я.
— Тогда чего ты так пялишься на меня, будто бы увидела в первый раз?
— Думаю, что твои глаза не могут иметь такой цвет, и ты носишь линзы, но как-то это скрываешь.
Оля закатила глаза и фыркнула:
— Я тебе уже 1000 раз сказала, что это мои глаза и даже показывала, что линз на мне нет, тыкая себе пальцем в глаза, отчего у меня потом они воспалились и болели!
Да. Было такое. Но все равно не верится до конца, что у кого-то может быть такой нереальный оттенок глаз.
— Ладно-ладно. Сдаюсь. Это твои глаза. Но они так жутко отвлекают от того, что ты говоришь. Поэтому когда ты хочешь поговорить с кем-нибудь, отпускай глаза вниз, чтобы тебя услышали.