Самое ужасное заключалось в том, что мне часто снились эротические сны с Андреем, после которых я просыпалась со жгучим желанием и бешеным сердцебиением. Настроение было испорчено на целый день. Все-таки сексуальная неудовлетворенность — страшная вещь. Она давала о себе знать, и я целый день срывалась на всех. Даже Света больше не подходила ко мне, потому что однажды я не выдержала и приперла ее к стене туалета, немного придушив. Оля еле меня оттащила от нее. Слава богу, что подруга всегда была рядом и заступалась за меня, когда у меня не было сил что-то ответить.
В одно утро я снова проснулась ото сна, в котором я кончила, кстати. Хоть что-то. Эти сны были в равной степени желанны и ненавистны мне. Я стояла перед зеркалом и смотрела на себя, как будто впервые увидев. Длинные волосы в беспорядке, в последнее время я ходила либо с пучком, либо с хвостиком, лицо бледное, под глазами синяки. Я заметно похудела, из-за чего скулы на лице стали острее, а одежда становилась мне велика. Меня это так ужаснуло, я ведь никогда не запускала себя до такой степени. Я ведь даже макияжем не пользовалась уже больше месяца, не говоря о прическе и одежде. В последнее время я надевала джинсы и футболку, забыв про каблуки, юбки, блузки и т. д. Девчонки пытались что-то сказать по этому поводу мне, но я реагировала либо агрессивно, либо просто отмахивалась от них. Мне казалось, что все нормально.
— Хватит! — приказала я себе. — Сколько можно страдать по тому, чего и не было в принципе никогда! Возьми себя в руки!
Впервые за последнее время я с особой тщательностью собиралась в универ, и мне это приносило такое удовольствие. Как я могла забыть о самой себе? Увидев меня с распущенными гладкими волосами, в облегающем платье, на каблуках, девчонки присвистнули и радостно заверещали, что я, наконец-то, вернулась.
Да. Я вернулась. Только почему-то до сих пор жжет в груди и чего-то не хватает.
Глава 35
Андрей
Со Стешей мне удается поговорить только спустя три дня, до этого она игнорировала мои звонки и сообщения, а в универе я не появлялся, полностью забив на все, включая работу. Сестру я подлавливаю с утра, выходящей из подъезда. Сердце бешено стучит, потому что я надеюсь, что вместе с ней выйдет и Аня, но со Стешей идет только Саша, что моментально меня разочаровывает.
— Привет, — подхожу я к ней. Саша кивает и говорит, что пойдет потихоньку, чтобы Стеша могла ее догнать.
— Угу, — бурчит сестра. Я понимаю, почему она злится, поэтому стараюсь держать себя в руках.
— Стеш, послушай. Все, что тебе сказал Артем — правда. Это я впустил Веронику по пьяни, и со мной она спала на диване, а не с Артемом.
— Я знаю, и я уже говорила Артему, что верю ему, — устало говорит сестра и вздыхает.
— Тогда почему мой друг и моя родная сестра сторонятся друг друга и страдают?
— Ничего я не страдаю! — вспыхнула сестра.
Я закатываю глаза и укоризненно говорю:
— Мне-то не ври. Знаю тебя как облупленную.
— Андрей, спасибо тебе, конечно, за участие, но все, что ты только что сказал неважно.
— А что же важно? Просвети, будь добра, — ерничаю я. Сестра своим упрямством бесит.
— То, что я не смогу доверять Артему. Слушай, я признательна, что ты беспокоишься обо мне, но я уверена в своем решении, поэтому лучше ничего не говори, а просто поддержи меня, как всегда это делал.
— Не помню, чтобы я поддерживал тебя, когда ты совершаешь тупые поступки, — холодно говорю я.
— Андрей, пожалуйста.
— Стеша, ты вроде бы умная девушка.
— Не продолжай! — уверенно говорит сестра. — И вообще, прежде чем вправлять мне мозги, лучше бы разобрался сначала с самим собой! Аня, вон, в каком-то коматозе ходит.
— Мы сейчас о тебе говорим.
— Господи, да мы хоть сколько можем говорить обо мне, но ничего не поменяется. Подумай сначала о себе и о том, кому ты причиняешь боль, и как ты будешь это исправлять.
Стеша разворачивается и уходит, а я сажусь на лавочку во дворе и гипнотизирую подъезд, в надежде хоть мельком увидеть Аню.
Спустя три выкуренных сигареты, она выбегает на улицу и несется к своей машине, видимо, опаздывает. Такая непривычная. В джинсах и кроссовках, с гулькой на голове и без макияжа она кажется такой милой, родной, но такой далекой.
Ноги так и несут меня к ней, но я заставляю себя сидеть и смотреть, как она уезжает. Не проходит и минуты, чтобы я не думал о ней или не вспоминал. Я хотел сначала поговорить с сестрой и решить вопрос с Артемом. Разговор с Аней все откладывался и откладывался. В конце концов, когда я решил позвонить ей, то обнаружил, что она меня заблокировала, и я сдался, окончательно.